— Если вы так настаиваете, то… — Юрий Николаевич сбросил на лавочку рюкзак, но не сел, а продолжал стоять — то же самое вынужден был сделать и его собеседник.
— Начнем сначала, — предложил мужчина. — По поводу моей личности у вас еще есть вопросы? Лучше их разрешить сразу, пока мы не коснулись дела…
В ответ Кирилов лишь пожал плечами и спросил:
— У вас там, Альберт Гурьевич, написана должность — референт… Я не достаточно отчетливо представляю, что это такое и что может вас интересовать в моей скромной персоне, ни разу в жизни не вступавшей в конфликт с законом…
Собеседник многозначительно усмехнулся, но не отвел глаз в сторону.
— Референты, как правило, люди, состоящие помощниками при руководителях того или иного ведомства — я, в частности, работаю в группе заместителя министра. Что же касается конфликта с законом, то все не так просто, нежели вы предполагаете…
— В смысле?
— Извините, но я бы не хотел поднимать этой темы. Думаю, мы сможем договориться, как мужчина с мужчиной. Я ведь к вам в большей степени с частной просьбой, а не со служебной…
— Частный разговор, основанный на знании компрометирующих собеседника фактов, это, знаете ли… Разговор с душком! Не правда ли?
— Я же сказал, что опускаю эту сторону. Более того, я не только готов познакомить вас с этими документами, но и уничтожить их…
— Если это показания гостиничной проститутки или запуганной администраторши, то это не доказательства, а тьфу…
— К Аршальску это не имеет никакого отношения. Это все дела абсолютно московские и без всяких иногородних примесей…
— Любопытно.
«Полковник в штатском» вплотную приблизился к Кирилову и, заискивающе глядя ему в глаза, начал вкрадчиво говорить. Даже если бы кто-то прошел всего в двух шагах, то и тогда не смог бы услышать, пожалуй, ни одного слова.
— Вам совсем не нужны эти фотографии. Даже тех материалов, которые вы получили от Олонцова, достаточно не только для хорошей статьи, но и для большого «шмона» в Ар-шальске и его окрестностях. Если вы со своим товарищем поставили цель убрать Анарина и восстановить тех уволенных сотрудников, можете рассчитывать на мою помощь… Но при одном условии — эти фотографии, все семь штук, должны быть у меня не позднее конца недели… Все делаем просто — вы передаете их мне, а я улаживаю с Джиняном и этим его… следователем. Фамилию, простите, забыл!
— Предложение интересное… — медленно начал Кирилов, соображая как бы выведать у собеседника побольше, но не расшифровать при этом себя. Он готов был поклясться, что ни у кого из побывавших в Аршальске никаких фотографий не было и в помине. — Не могли бы вы описать более подробно то, что вас интересует. Дело в том, что без Сереги я вряд ли смогу разобраться в оставленных им материалах…
— Я рад, что вы поняли меня правильно. Предлагаю выход — я смотрю их сам.
— Исключено! Они не в Москве. Посудите сами, кто их решится оставить в квартире или на работе…
Собеседник засмеялся и, согнувшись пополам, хлопнул себя по пухловатому колену.
— Ну и дурак Милорадов. Я же так и думал…
— Про что это вы? — насторожился Кирилов, но «полковник в штатском» сразу же оборвал смех и стал серьезнее, чем был.
— Сколько вам до них добираться?
— Это мое дело. Если я понял правильно, вас интересует конечный результат. Так что было на снимках?
— Ничего особенного… — было видно, что Альберт Гурьевич тщательно подбирает слова, взвешивает их, буквально пробует на вкус. — Скромная обстановка, пикник в мужской компании на природе, немного реки, немного леса…
— А люди?
— Есть там и они — человек пять или шесть.
— Кто там, кроме вас?
— Вы догадались, что там есть и я? — мужчина улыбнулся, но улыбка вышла жалкой. — Это делает вам честь. Самое лучшее, если вы не будете вглядываться в остальные лица. Поверьте, я даю вам хороший совет…
— Еще один вопрос: чем они страшны непосредственно для вас?
— Тем же, чем и для остальных, но… думаете легко стать полковником в тридцать семь? Вам до пенсии сколько?
— Не считал…
— Напрасно. А мне еще пятнадцать лет. Разве плохо в пятьдесят четыре выйти на персоналку. Если появятся эти снимки, могут возникнуть осложнения… В общем, те выкрутятся, а с нас, маленьких людей, шапки полетят вместе с головами…
— А вы не знаете, где Олонцов?
— Предположим, знаю…
— Так где?
— В изоляторе временного содержания. Кончится расследование, будут смотреть…
— За ним что-нибудь серьезное?
— Вы вроде бы не настолько наивны, чтобы не понять этого кроссворда…
— Я могу выдвинуть дополнительное условие?
— Какое? — мельком брошенный взгляд желтых глаз был немного испуганным.
— Судьба Олонцова также будет зависеть от этих снимков. Он оказывается на свободе и к нему не будет никаких претензий…
Мужчина с заметным облегчением вздохнул:
— Это само собой. Появление снимков снимает с него всю вину — вы же понимаете, что он страдает из-за них.
— Какие гарантии с вашей стороны? — Кирилов решил играть до конца.
— Гарантии? — собеседник пожал плечами. — Пожалуй, никаких…
— Это не разговор.
— Вы забыли про компромат. Это серьезнее снимков! Незаконные аборты — это не шутка. А показания против вас довольно серьезные…
