Как только я увидел, что эта черноглазая девушка внимательно смотрит на меня, я тут же пожалел, что не захватил с собой Библию.
Представьте громадного, неуклюжего парня с гор ростом шесть футов три дюйма, который запросто справляется с дикими мустангами, не говоря уж о простых бычках с пастбищ, но который и понятия не имеет о том, как обращаться с женским полом.
Самый большой комплимент, который я слышал по поводу своей внешности, — это «некрасивый», однако она смотрела именно на меня своими огромными странными глазами.
На нашей, Сэкеттов, родине — в высоких холмах Теннесси — все знают, что, если спать с Библией под подушкой, тебя не посмеет тронуть ни одна ведьма. Прежде чем навредить человеку, ведьма должна сосчитать все слова в Библии, ну, а этого ей никак не сделать до рассвета, когда она теряет свою злую силу.
Но я еще раз взглянул на эту черноглазую черноволосую девушку и подумал, что это мне надо считать слова в Библии. Она была среднего роста и такая красивая, что мужчинам, когда они на нее заглядывались, наверняка приходили в голову мысли, которые лучше держать при себе. Такой белой и нежной кожи я еще ни у кого не видел, а губы просто сводили с ума.
Большую часть жизни я бродил по холмам Теннесси да по прериям, и не привелось мне узнать, что такое светская жизнь, но можете мне поверить, что в женских ресницах больше силков и ловушек, чем на всех тропах Теннесси вместе взятых. Едва я отводил взгляд от черноволосой колдуньи, как меня снова тянуло посмотреть на нее.
Я покрепче прижал ногой стоявшие на полу седельные сумки, напомнившие, что нет у меня времени связываться с женщинами, ведь там лежало тридцать фунтов золота, и не все оно принадлежало мне.
Похоже, что-то против меня затевалось. Три дня подряд я замечал за собой облако пыли, как будто кто-то меня преследовал, но не хотел нагонять. А это значило одно — впереди меня ждут неприятности.
Ну, я не в первый раз встречаюсь с трудностями. Любой парень с холмов Теннесси, вышедший сражаться за Соединенные Штаты в Гражданской войне, может сказать то же самое, но у меня и после войны случались кое-какие приключения. Кажется, неприятности все время кусают меня за пятки, куда бы я ни поставил ногу, и вот опять — в чужом краю я вдруг нарываюсь на черноглазую колдунью.
Она сидела и ела в одиночестве. К ней никто не осмелился подсесть, потому что за версту чувствовал настоящую леди. Она находилась в суровом и грубом месте в суровое и грубое время, но вела себя так, словно обедала в «Дельмонико» или еще каком модном ресторане на Восточном побережье, не обращая внимания ни на кого. За исключением меня.
На ней не было ни кружев, ни оборочек, как на любой другой моднице, но ее простое платье было из дорогой ткани. Все в ней подсказывало мне поджать хвост и убираться подобру-поздорову, потому что даже хорошая, добрая женщина может причинить человеку столько неприятностей, что вовек не расквитаться, а эта девушка не казалась мне ни хорошей, ни доброй.
Вся беда была в том, что мне некуда было бежать.
Хардвилл вряд ли можно было назвать даже городишком — он состоял из одного салуна, одной лавки и одного отеля у переправы на реке Колорадо. Большую часть года навигация начиналась отсюда, и случалось, пароходы доходили до рудников каньона Эльдорадо или даже до Коллвилла.
На рассвете я намеревался переправиться на пароме на тот берег и податься по Тропе Брэдшоу в Лос-Анджелес — в город на краю Западного океана. В Аризоне говорили, что там можно получить восемнадцать или даже двадцать долларов за унцию золота, в то время как на шахтах давали не больше шестнадцати.
Я надеялся продать золото в Лос-Анджелесе, закупить мулов и товаров, пересечь пустыню Мохаве И Колорадо и продать товары в шахтерских городишках. Если повезет, можно выручить деньги и на золоте, и на товарах.
Никто никогда не утверждал, что я торговец, да я и сам знал это лучше всех, но ведь если купить подешевле и продать подороже, то с голоду не умрешь. Конечно, в любом деле есть свои сложности, а в этом надо было провезти золото, а потом товары через земли, кишевшие бандитами и индейцами. Хоть я не торговец, но ездить по нашим краям умею, поэтому я просто запрягся и повез, зная, что Сэкетт с гор Смоуки-Маунтинс пройдет везде, где можно пройти.
Вообще-то говоря, в Теннесси есть три ветви Сэкеттов: Сэкетты со Смоуки-Маунтинс, камберлендские Сэкетты и Сэкетты с Клинч-Маунтинс. Эти последние — народ зловредный, и мы с ними не связываемся во время кровавых междоусобиц: таких драчунов хорошо иметь на своей стороне, а в остальном мы стараемся держаться от них подальше.
Есть Сэкетты, которые живут в долине Камберленд, но это богатые Сэкетты, и мы с ними тоже не связываемся. Отец всегда говорил, что нельзя на них обижаться за то, что у них есть деньги. Может, они и сами этого не хотят, да так уж выходит.