— Я тебя ждала, — в голосе Даши звучало ликование. — Почему ты так долго не появлялась?
— Суета заела. Я попрощаться зашла. Уезжаю.
— Ой! Когда?
— Прямо сейчас, как говорят в американских фильмах. Эту фразу нельзя переводить буквально. Уж очень не по–русски она звучит. " Я умираю прямо сейчас"… или "Я хочу быть любимой прямо сейчас". Никогда не думала, что уезжать навсегда так грустно.
— И с кем ты — прямо сейчас?
— С Митричем. Мы не просто уезжаем, мы бежим.
— И ты с одной сумкой в новую жизнь?
— В новую жизнь я с пятью чемоданами. Они в машине за углом. А сумка — тебе.
— Бог мой, ну зачем мне эта сумка? Я тебя ждала, а не сумку.
За минуту на Дашином лице сменилось несколько выражений, и, в конце концов, оно видимо приняло настолько затравленный вид, что Варя положила ей руку на плечо и спросила с искренним участием:
— Подруга, у тебя неприятности?
— А ты как думаешь? — крикнула Даша с вызовом. — Я к тебе привязалась, я тебя люблю, а теперь ты исчезаешь, и неизвестно, когда мы увидимся. Да и увидимся ли…
— А вот это я тебе обещаю. Вообще‑то у меня виза только на полгода, и Митрич талдычит, что мы вернемся, но я ему не верю. Пока мы летим в Швейцарию.
— С родителями попрощалась?
— Угу… Я сказала, что уезжаю на месяц. Зачем им лишние переживания? Я им напишу. Думаю, что издалека отношения наши будут куда лучше, чем вблизи. А тебе я позвоню. Хочешь за границу? Думаю, что через месяц или около того я смогу оформить тебе приглашение. Через аборигенов. Митрич поможет. Так что делай заграничный паспорт. А там посмотрим. Вот такие у Бога пироги.
"Надо же… вспомнила о Боге, — подумала Даша. — Видимо этот отъезд действительно много для нее значит, и, наверное, пугает. Ну пожалуйся, сестричка! Расскажи, в чем трудности. А потом я тебе расскажу."
Куда там… Делиться бедой не в Варином характере, она такой человек, что в любой среде найдет безопасную нишу. А её, Дашу, куда ни помести, она вечно будет болтаться между небом и землей. И берег, кажется близко, но все плывешь, плывешь, а он не приближается.
— Теперь о наших предполагаемых родственных связях, — продолжала Варя. — Дело у Ростопчиной пущено. Она идет по следу. Если он сыщется, конечно. Позвони ей через неделю. Могут потребоваться еще деньги. Вот пятьсот зеленых.
— Нет, нет! — Даша отгородилась ладонями.
— Хватит! Умеешь ты, Дарья, испортить высокую минуту мелочной суетой, — деньги стопочкой легли на край стола. — В сумке всякое барахло. Тебе пригодится. Что‑то я еще забыла… — она похлопала пальцем по нижней губе.
Вот сейчас, пока она вспоминает, самое время рассказать про события прошлой недели. Страсти в метро на станции Коньково можно представить с шутливой подкладкой. Вся эта беготня из поезда в поезд теперь и впрямь казались смешной. Какой‑то мужик, явно проездом, хотел ей передать посылку от отца, а она напридумывала всяких ужасов и прямо‑таки голову потеряла от страха. Варя бы внимательно выслушала рассказ, наверное, рассмеялась бы, но. скорее всего, скептически поджала губы. Сказала бы: меня просто поражает твоя наивность… и еще — как ты всегда умеешь строить Эйфелеву башню из комаров! Это в том смысле, что делать из мухи слона, у Вари ни одного слова в простоте.
— А твоего Митрича как зовут? — спросила она вдруг.
— Юрий. Юрий Владимирович Митричев, — вид у Вари был удивленный. — Очень известный человек в определенных кругах. А почему ты спрашиваешь?
— А почему бы мне не спросить, с кем уезжает моя сестра?
— Вспомнила, — Варя полезла в сумку. — Я оставлю у тебя российский паспорт. Зачем мне его таскать через все границы?
— А если ты вернешься?
— Тогда я зайду к тебе и заберу этот серпастый–молоткастый. Ну, давай прощаться.
Она неожиданно сильно обхватила Дашины плечи, прижалась щекой к щеке, замерла на мгновение, потом горячо дунула в затылок и прошептала ласково, обращаясь, может быть, к Даше, но, скорее всего, к себе самой: "Не дрейфь".
Провожать до машины запретила — зачем рвать душу? Так и сказала — "рвать душу", и, хотя слова эти были явно не из ее лексикона, на этот раз они прозвучали вполне правдиво и убедительно.
Грустно, ах, как грустно, как томительно и пусто. Как она сказала? Готовь паспорт, я тебя вызову. А ведь это — решение проблемы. Отец пересидит бурю в Калужских снегах, а она — в Альпах. Смешно! Это же смешно и весело. Учеба подождет. Сейчас получить академический отпуск не проблема. Тем более, если она объяснит все, как есть. Варе можно верить, она слов на ветер не бросает. И вообще, что ни есть, все к лучшему.
