Сей, наконец, прекратил медитацию, медленно вернулся к Матвею. Протянул руку.
- Вставай. Возьми меня крепко. Закрой глаза. Чувствуй.
Матвей повиновался. Сначала зажмурился, и только потом точно ухватился за прохладные пальцы. Ладонь обхватили сильно, до боли.
Покачиваясь, Матвей сделал шаг, другой, задохнулся, захлебнулся ощущениями… босых ног, осторожно шагающих по земле. Колкие ветки и прохладная трава, скользкий камушек, теплые хрупкие сухие листья, круглый желудь… Слезы покатились из-под сомкнутых ресниц, а Матвей не мог остановиться, напитаться давно забытыми впечатлениями. Словно пьяный, навалился на друга, который так волшебно делился с ним своими чувствами, забыв про все, ступал по земле парка, и каждый шаг наполнял невесомым счастьем.
С дорожки вдруг послышались резкие голоса, громко завопили катающиеся на самокатах дети. Матвей вздрогнул, открыл глаза, разжал пальцы. Стопы словно онемели, затвердели, пропали.
Сёдзабуро улыбнулся.
- Теперь ты знаешь, как вернуть ощущения.
- Per aspera… - шепнул охрипшим от слез голосом Матвей.
- Скоро полетаем, - пообещал Сёдзабуро и, скрывая влажный блеск глаз, повернулся к своему верному напарнику. - Рейден, рядом.
«Ага, сейчас. Может еще кроссовки твои в клюве понести? - вдруг отчетливо прозвучало в голове у Матвея. Парень дернулся и неверяще уставился на ньюфа. Тот спокойно лежал в тени старого дуба, но Матвей мог поклясться, что увидел на черной морде знакомую грифонью ухмылку.
* “Через тернии к звездам” - латинское крылатое выражение
