А знаете, что самое ублюдошное в этой ситуации? Один из косолапых, набрав крейсерскую скорость, двинулся на меня. Опять тело среагировало раньше, чем до меня дошло произошедшее. Никогда так быстро не бегал, аве ловкость, но вот есть маленькие проблемки. Первая, я бегу в противоположную от входа в подземелье, так как его закрыло, сторону а вторая, по причине которой я не начал искать другой проход обратно — он не отстает!
У тебя ядерный движок в заднице или как?! Эта здоровенная махина не отставала ни на шаг, скорее наоборот, он меня потихоньку догонял. И вот в то мгновенье я сделал наверно самое спорное решение в своей жизни. Я свернул налево… в мелкий проход, в который эта махина ну никак не могла протиснуться, пробежал пять метров и… ударился в стенку — тут же свалился на задницу. Там был тупик. Едрить твой рот обгаженым елдаком. Да как так то?!
Но жизнь не дала мне выругаться в слух и обматерить хоть кого-то. Громогласный рокот раздался позади, отчего я словно ошпаренный отскочил к стенке. Вжался в нее, как хрупкая девчонка от толпы угольков в подворотне какого-то гетто. Да вот только в моей ситуации — девчонка я, а уголёк лишь один, но размер елдака угрожающего моей тушке размером с дом.
В проход начал пробираться этот зверь, да что тебе нужно от меня? Иди там трупы поешь или просто не такое резвое мясо и вообще я невкусный! А самое обидное — у него ведь получалось. Медленно, но с упертостью ледокола он приближался к моей жалкой тушке. Чувство неминуемой гибели било по мозгам, вгоняло тело в панику, заставляя дыхание сбиваться и не позволяя мозгам нормально думать, чтобы найти хоть какое-то решение из этой ситуации. В голове застыла мысль: «Меня сейчас сожрут».
Холодные, леденящие пальцы костлявой сжимали мое сердце, а ледяное дыхание на затылке становилось всё отчетливее. Пасть монстра подходила всё ближе и ближе. Я в панике водил руками по стене, не зная куда вжаться, выхода не было.
Так и запишем, помер он на четвертый день в другом мире. Ну всё… пизда котёнку. Приплыли… И вот когда пасть уже должна была сомкнуться на моих ногах, я упал во тьму…
Открыл глаза. Тьма. Густой, беспроглядный мрак окутывал меня со всех сторон, давя на меня словно тонны воды на батискаф. Я находился посреди… ничего, посреди пустоты. Бескрайняя тьма от горизонта до горизонта при том, что у меня ведь есть кошачьи глаза. Но не имея света, хрен мне, а не ночное виденье.
Так я и крутился, словно муха в киселе, рассматривая тьму вокруг, пока не заметил странную особенность — я парил в пространстве. Мысль что я умер, мелькнула в голове, если так выглядит загробный мир, тогда это невероятно скучное место…
И с самого появления, у меня было странное чувство, что за мной наблюдают. Я думал, что это паранойя разыгралась, но… как же я ошибался. Меня прошиб холодный пот, липкий страх заполонил мою душонку, когда я понял, почему я не вижу сквозь тьму. Леденящий холод сковал тело, парализовал меня, не давая пошевелиться, заставляя смотреть лишь в одну точку без сил отвести взгляд.
А на меня смотрело два провала. Две красные воронки глаз с вертикальными желтыми зрачками, а следом появился оскал. От уха до уха, как у того кота из сказки про пришибленную девочку забавлявшуюся с норкой в своем саду. Усмешка из чертовски острых зубов.
Казалось, я слышал тихий, почти неслышный смех. Оно лыбилось, насмехалось надо мной и над моей беспомощностью, а я просто обливался холодным потом и дрожал, не в силах отвести взгляд. Не в силах даже закричать, да даже просто вздохнуть, просто висел на одном месте в ожидании своей смерти. Словно моя душа всё глубже погружалась в алые воронки глаз этого чудища. Теперь медведь вспоминался как райские денечки, как милая безобидная зверушка. Чувство неминуемой гибели снова ударило по сознанию, но еще сильнее. Животный страх — так его называют? Страх перед первобытным хищником.
Но это еще было не всё. Десятки, сотни, тысячи, сотни тысяч таких же красных глаз открылись посреди Пустоты со всех сторон, и все их взгляды были направленны на меня, я для них лакомый кусочек, а затем появились такие же ухмылки с бритвенно острыми зубами, которые до конца жизни будут сниться мне в кошмарах. Миллионы острых зубов, что скоро разорвут меня на мелкую труху, застыли в секундном промедлении. И эта секунда длилась целую вечность, а затем они хлынули на меня.
Я снова открыл глаза и тут же вскочил, закричал. Холодный пот ручьями лился вниз. Тяжелое, прерывистое дыхание раздавалось из моего рта. Перед глазами всё еще стояли те улыбки, те глаза, что смотрели прямо в душу. То чувство, разрываемой плоти всё еще преследовало меня, словно фантом.
— Срань господня, что это было, вашу мать?
«Тихо шифером шурша, едет крыша не спеша», — посмеялся Макс, но с более нервной интонацией чем обычно.
