Фух, пронесло. А еще, я ведь могу ходить в тенях! Благо этот лес буквально кишит ими, и вообще завернут в полумрак, можно даже не появляться на свету. Но через минут пятнадцать шатания в тенях, я вышел из них обратно в густой туман — начала кружиться голова, походу мана заканчивается. И снова топать вперед, напевая веселую песенку про вечные страдания в пекле, ах, шикарно. Но мое наслаждение прекрасным было прервано, буквально, как только закончились последние строки. Снова дрожь земли и вопли этих тварей. Я остановился и посмотрел в землю, нет, не от страха, а от раздражения.
— Самая лучшая защита это… — начал я.
— «Выпотрошить врага», — закончил Макс.
— Там, вроде как, было по-другому, — попытался возмутиться.
— «Похуй», — было мне ответом, и крыть мне было нечем, да и некогда.
Резкий разворот и я начал шагать в их сторону, с каждым шагом ускоряясь. Тело стало неестественно легким, возможно, мне показалось, но от рук пошла легкая дымка. Первого я встретил весьма гостеприимно — с ноги в хлебало. Тело полетело кубарем дальше, а голова назад, вместе с позвоночником. Второй ногой с разворота ударил по еще одной наглой харе, коса крови, хруст костей и еще одна тварь заваливается вбок.
Приземлился. Немного скольжу по рыхлой земле, попутно вскрывая от паха до ключицы еще одну мартышку. Повертелся на месте и отрубил ей голову «Кровопийцей». Подшаг, удар локтем в грудь, потом выпрямил локоть и как раз попадаю кинжалом в висок.
Повернул корпус и занес ногу и руку для удара, одновременно разгибаю и кручусь, и в полет улетает мутант с покореженной грудью, а рядом заваливается второй с разрезанным брюхом. Отдался инерции и даже помог себе, отпрыгнул на одной ноге, делая сальто в воздухе. Это я не покрасоваться, просто поза неудобная, а увернуться от летящих камней по-другому нельзя.
Приземлился и сразу же отправил себя в полет, попутно перерезая еще одну глотку. С колена в трахею — труп. Кинжалом в глаз — труп. Взмахнул «Кровопийцей», барабанная дробь — труп.
Мартышкам хватало одного, максимум двух ударов. Я знал, куда и с какой силой бить, а новая скорость лишь помогала мне в этом. Я начал плясать посреди теней в безумном танце крови на пару со смертью. Каждый мой взмах клинком сопровождался предсмертным воплем и чавканьем разрываемой плоти. Каждый удар хрустом ломающихся костей. Костлявая заглянула в гости, с радостью наблюдая за представлением на этой сцене посреди мертвого леса. Окутываемый густым туманом — я устроил настоящую резню.
Но их смерти не унимали мое раздражение. Нет, наоборот — каждая смерть лишь подкидывала масла в огонь. Распаляла мою жажду. Жажду крови. Распаляя огонь в адской печи, работающий на страданиях и воплях умирающих. Раж битвы захлестнул меня, я уже не давал отчета в своих действиях.
Глаза затмила серая пелена, руки покрылись когтями из черной субстанции. Я выбросил кинжал, так как лезвие уже сломалось, но даже обычной рукояткой я сумел убить одну особь, засунув эту самую рукоятку прямо в глотку. А затем вырвав рукоятку, вместе с половиной шеи.
Все эти хлюпающие и чавкающие звуки слились в одну мелодию. На фоне стали еле слышно звучать барабаны, а дальше вспоминания доносятся отрывками. Когти на левой руке выросли до размеров кинжала. Моя скорость стала на порядок выше. Они не могли сопротивляться остроте моего клинка, а от удара кулаком их головы просто лопались словно арбузы. Они не могли соперничать с его жаждой. С нашей жаждой крови. Только, если я жаждал её лишь пролить, то вот мой клинок с радостью пил это угощение.
Когти разрезали плоть как нож масло, «Кровопийца» же буквально пиршествовал, ведь его еда текла рекой. Я стоял по щиколотку в крови, дерьме и потрохах, разрывая мартышку на части и выкидывая лишние детали. Подобрал «Кровопийцу», рывок и размашистым ударом снес головы сразу четырем тварям.
Вот я машу позвоночником мутанта с кровавой головой, аки моргенштерном кроша черепа его собратьев. Горы трупов и море крови, на фоне проклятого леса с не менее проклятыми тварями и одним ебанутым на всю сраную голову попаданцем с улетевшей в Тартарары крышей.
В какой-то момент «Кровопийца» начал поглощать кровь вокруг, даже не соприкасаясь с ними, лужи жидкости просто испарялись, а тела иссыхали. Пришел я в себя, видя, как моя рука держит сердце мартышки. Но я не был за управлением, нет, сейчас там сидел Макс и когда успел? Я все больше начинаю замечать, что всё больше и больше начинаю походить его повадкам, тону, поведением.
— «Давай обратно», — заявил я шизе.
— О! Ты очнулся, — не спросил, а утвердил он. — Я уж докричаться до тебя не мог, как ни странно, но управление легчайше ко мне перешло.
— «И что это означает?»
— Что крыша у тебя протекает еще сильнее под этой формой, не используй её без необходимости.
— «Почему? Ты ведь можешь управлять телом, причем спокойно. И какая нахер форма?»
