Началась усиленная подготовка к летним боям. Войска Воронежского фронта, занимавшие оборону от Суджи до Волчанска, создавали непреодолимый глубоко эшелонированный рубеж с хорошо развитой системой траншей и ходов сообщения, большим количеством всевозможных противотанковых и противопехотных заграждений. И на участке 7-й гвардейской армии от Белгорода до Шебекина усиленно велись оборонительные работы. В землю зарывались не только передовые части, но и тылы армии. Большую помощь войскам в создании оборонительных рубежей оказывали местные жители. К концу мая были полностью закончены работы в оборонительных районах. Почти прекратилось движение по фронтовым дорогам. Все дороги на ночь минировались, а проходы охранялись саперами и пограничниками. Находясь в боевых порядках второго эшелона армии, наш полк продолжал вести борьбу с разведкой противника, выкорчевывал ее агентуру и диверсионные группы, проводил ряд других мероприятий, связанных с поддержанием необходимого порядка в тылу армии.
В любой обстановке пограничники проявляли смелость, находчивость, вступая подчас в вооруженное столкновение с врагом. Вспоминается случай, происшедший в это время на одном из контрольно-пропускных пунктов батальона. Неподалеку от села Большетроицкого нес службу старшина Анисимов с четырьмя бойцами. Где-то под вечер на дороге среди машин и повозок появился всадник, одетый в военную форму. Заметив шлагбаум и пограничников, он повернул обратно. Это не ускользнуло от внимания старшины Анисимова.
- Стой! - крикнул Анисимов.
Неизвестный вскинул автомат и, дав по пограничникам очередь, попытался уйти, ранив одного бойца. Но ответным огнем был тоже ранен, упал с коня.
Задержанного отправили в госпиталь. Когда он подлечился, то был передан в органы контрразведки и разоблачен как крупный агент врага.
- Почему вы открыли огонь, - спросил его следователь, - а не попытались предъявить документы, положиться на случай?
Гитлеровский шпион безнадежно махнул рукой:
- Я потерял всю группу, выброшенную со мной на парашютах в тыл Красной Армии. Парашютисты наткнулись на пограничников и были задержаны. И я не надеялся, завидев пограничный наряд, удачно выбраться. Попробовал скрыться. Но меня остановили. Ничего не оставалось, как открыть огонь.
Случалось, мы занимались и такими делами, которые не входили в наши прямые обязанности. Как-то по соседству со штабом батальона в Большетроицком расположился армейский госпиталь. Командующий отдал приказ: весь автотранспорт, подвозящий боеприпасы с тыловой станции снабжения на передовую, при возвращении обязательно направлять в госпиталь для эвакуации раненых во фронтовой госпиталь. Поначалу некоторые шоферы, старшие автоколонн старались уклониться от этого. Приходилось на контрольно-пропускном пункте дополнительно выделять бойцов для сопровождения автомашин до госпиталя. В общем забот хватало. Когда требовалась помощь, многие шли за ней к пограничникам.
Между тем противник после поражения под Сталинградом готовился к новому наступлению на центральном направлении. Немецкий генеральный штаб разработал план наступательной операции, получившей название "Цитадель". После длительной и тщательной подготовки гитлеровские войска сосредоточились на исходных рубежах.
Но план немецкого командования был разгадан. В ночь на 5 июля 1943 года, незадолго до начала наступления немецко-фашистских войск, артиллерия наших армий и фронтов провела мощную огневую контрподготовку. В результате гитлеровцы понесли серьезные потери, нарушилось управление войсками. Однако от наступления враг не отказался. Утром этого же дня фашисты начали артиллерийскую и авиационную обработку нашей обороны. Затем атаковали ее. У нас они наступали на участке 69-й стрелковой дивизии севернее Шебекина. Завязались ожесточенные бои. В течение дня участок прорыва несколько раз переходил из рук в руки. Противник нес громадные потери, но стремился во что бы то ни стало прорвать нашу оборону. Так продолжалось несколько дней. Сражение развернулось и на земле и в воздухе. Гитлеровское командование ввело в бой новые танки "тигры" и "пантеры" и самоходные артиллерийские установки "фердинанды", на которые возлагало особые надежды. Воины 7-й гвардейской армии отражали в отдельные дни по двенадцать атак. Появилось много раненых. Они шли по дорогам или ехали на машинах. Нам приходилось смотреть в оба. В один из дней старшина Анисимов остановил подошедшую автомашину с сидевшими в кузове ранеными. Старшина-санитар грубовато бросил:
- Что, не видишь, кого везу? Поднимай шлагбаум!
- Вижу, не торопи, проверим, тогда и поедешь, - спокойно ответил Анисимов. - Сколько у вас человек по списку?
- Со мной восемнадцать, - ответил санитар.
Анисимов встал на колесо, внимательно осмотрел сидящих. У противоположного борта притулился раненый с замотанной кровавыми бинтами головой. Он показался старшине подозрительным.
- Ну-ка, - сказал он бойцу, - сойди с машины.
В адрес Анисимова посыпался град обидных слов. Один не в меру раскипятившийся раненый показал в сторону передовой и бросил:
