- Кто вы? - спросил он.
- Пограничники. Я их командир.
Тогда человек с большим трудом поднялся с земли. На его гимнастерке тускло поблескивали два ордена Красного Знамени. В петлицах незнакомца было по четыре шпалы. Он сказал:
- Давайте предъявим друг другу документы.
- Вы видите, я не один, со мной мои подчиненные, - возразил я, но потом решил: пусть и он посмотрит мои документы. Я показал мандат и кандидатскую карточку, он протянул свой партийный билет. Так мы встретились с полковым комиссаром Иваном Никифоровичем Богатиковым.
- Я получил назначение в политотдел 21-й армии, - сказал он. - Со мной туда шли майор и капитан. Но обстоятельства сложились так, что до места мы добраться не смогли. Три дня я нахожусь у этого села. Майор и капитан пошли разведать обстановку и не вернулись.
Мы предложили полковому комиссару выходить из окружения вместе, но признались, что заплутали: прошлой ночью напоролись на немцев и теперь потеряли всякую ориентировку.
Полковой комиссар дал мне компас, и мы, взяв нужный азимут, двинулись на восток. В пути опять в каких-то посевах сделали привал. Макаров достал из наших запасов кусок хлеба и протянул его полковому комиссару. Кусок ли хлеба был тому виной или обстановка, в которой мы оказались, только, взяв хлеб, Богатиков сказал в сердцах:
- Эх, до чего ж ты довоевался, полковой комиссар! Крадешься по родной земле, словно вор.
Мы снова двинулись в путь и через некоторое время набрели на три большие скирды, стоявшие друг от друга на значительном расстоянии. Одну из них приспособили для ночлега. Проще, зарылись в солому и уснули.
Разбудил меня Макаров. Солнце было уже высоко. Впереди, метрах в пятистах, чернел лес, дальше виднелся большой населенный пункт.
- Товарищ начальник, на дальней скирде сидят два солдата.
Действительно, на скирде сидели два солдата, но чьи они, наши или противника, разобрать трудно. Разбудили полкового комиссара, доложили ему, что на дальней скирде замечены наблюдатели.
- Знаете что, - сказал Богатиков, - наши это или чужие, сейчас разбираться недосуг, давайте-ка лучше по одному быстро переберемся в лес, так будет надежнее.
Где ползком, а где бегом мы добрались до леса. Прямо у самой опушки стояли три орудия, рядом лежали ящики со снарядами, тут же паслись кони. Подумалось: орудия и кони брошены при отходе наших частей. Но, осмотрев пушки, мы убедились, что они исправны.
- Вот она, техника, стоит в лесу и бездействует, - возмутился кто-то из пограничников.
Но тут из-за кустов появились красноармейцы с котелками и, растерявшись, уставились на нас. Полковой комиссар Богатиков строго спросил:
- Кто такие? Почему орудия брошены?
Сержант бойко ответил:
- Товарищ полковой комиссар! Ходили получать завтрак на кухню.
- Почему орудия оставили без охраны?
- Да вон же впереди на скирде наши наблюдатели, а у реки кухня и КП командира батареи.
- Ну хорошо, - смягчился Богатиков, - как пройти к вашему командиру?
Лесной тропой мы спустились к реке. При появлении полкового комиссара комбат вскочил и охотно стал объяснять все, что нас интересовало.
- На том берегу Великие Сорочинцы, там штаб нашего кавалерийского корпуса, - закончил он свой рассказ.
Так 22 сентября 1941 года кончилось наше почти недельное скитание по вражеским тылам. В штабе корпуса нам сообщили, что сборный пункт всех выходящих из окружения находится в городе Ахтырке. Приведя себя в порядок и простившись с полковым комиссаром Богатиковым, мы покинули Великие Сорочинцы.
24 сентября я и шесть пограничников заставы прибыли в Ахтырку. Здесь уже собралось около полутораста бойцов и командиров различных отрядов. Нас посадили на поезд и направили в Белгород. Сборный пункт располагался во дворе школы. Пограничники, военнослужащие внутренних войск, осунувшиеся, давно не бритые, с обветренными лицами, в грязном обмундировании и разбитой обуви, ожидали новых назначений.
"Вспоминаю выход из окружения, - писал после войны мой бывший помощник командира взвода сержант В. А. Лебедев. - Я шел босиком, шел в больших галошах, обмотав тряпками ноги, шел снова босиком, укрывал ноги мешковиной, когда на землю выпадал снег... Сильно болели зубы. Были моменты, когда я был готов пустить себе пулю в лоб или лечь на собственную гранату. Но брал себя в руки и шел, понимая, что моя жизнь еще может пригодиться, что надо еще за многое рассчитаться с врагом..." Спустя много лет после окончания войны мы встретились с бывшим секретарем парторганизации 94-го погранотряда политруком Кузенковым. Он рассказал, как пробивался к своим.
