Черкесы (адыги) относятся к числу тех народов, чья история изучена до сего дня очень слабо. Трудно назвать хотя бы один период, который нашел более или менее полное отражение на страницах исторических трудов
Черкесы (адыги) относятся к числу тех народов, чья история изучена до сего дня очень слабо. Трудно назвать хотя бы один период, который нашел более или менее полное отражение на страницах исторических трудов. Так, например, в годы первой мировой войны адыги — добровольцы сформировали два полка так называемой «дикой дивизии». Что мы знаем об их боевом пути? Ничего, или почти ничего. Только случайно попадается в руки книга Н. Н. Брешко — Брешковского «Дикая дивизия» или строчки из биографии югославского коммунистического вождя Броз Тито: «На том участке фронта, где находился мой батальон, русские были остановлены ружейным огнем, но соседний батальон, на правом фланге, не устоял. Здесь был осуществлен прорыв черкесской конницей из «дикой дивизии». Черкесы окружили нас, спешились и с пиками в руках атаковали с тыла наши окопы. Мы даже и не заметили, как они появились и ринулись прямо в наши окопы. Один из них с двухметровой пикой кинулся на меня, однако я, как искусный фехтовальщик, отразил нападение штыком. Вдруг я почувствовал страшный удар в спину. Обернувшись, увидел искаженное лицо другого черкеса и огромные черные глаза под густыми бровями».
В период после изгнания черкесов с Кавказа до 90 % их проживало в Турции, т. е. фактически черкесы, как народ, проживали в Турции, но их история там покрыта мраком неизвестности для отечественного читателя, для кавказского адыга. Между тем, черкесский народ в период с 1865 г. по 1922 г. был вовлечен во многие события: последняя русско-турецкая война 1877—78 гг., младотурецкая революция 1908 г., балканские войны, война за независимость 1920–1922 гг.
Фридрих Энгельс, внимательно следивший за ходом русско — турецкой войны, писал своему приятелю Вильгельму Бракке в Брауншвейг 24 апреля 1877 г.: «Я надеюсь также, что Абдул — Керим пошлет, как обещал, 20 ООО черкесов в Румынию, чтобы разрушить железные дороги и произвести основательную фуражировку».
Французские авторы «Истории XIX века» отмечали, что решающую роль в движении младотурок играли не собственно турки, а черкесы и курды.
Во время греко — турецкой войны, — пишет Магомет Ечерух, — выдвинулся полковник генерального Штаба Ахмет-бей (черкес), благодаря таланту которого кампания была выиграна. Будучи военным агентом в Греции, он подготовил все необходимое, и по его плану Эдхем — паша вступил в Лорису».
Русский политический деятель П. Н. Милюков в начале века путешествовал по Балканам: «В Дьякове местный паша принял нас очень торжественно и предложил гостеприимство в своем конаке….В конаке паша обратился ко мне по-русски, говором простого казака: оказалось, что он — черкес, переселенец с Кавказа. Прием был крайне любезный; нас хорошо угостили и отвели прекрасные спальни».
Приведенные выше примеры хорошо иллюстрируют фрагментарный характер наших представлений по истории черкесов 1865–1922 гг.
Столь пространное вступление понадобилось для того, чтобы показать бедственное состояние адыговедения, как науки. Оно развивалось долгие годы под давлением искусственных, навязанных сверху, локальных рамок исследования. И на сегодняшний день имеются «Очерки истории Адыгеи», аналогичные издания по истории Кабарды и Карачаево — Черкесии, но отсутствует единая история адыгской (черкесской) нации.
Между тем, первая история нашего народа, написанная Шорой Ногмовым, была создана как история всего народа, а не какой-то отдельной области. Это естественное направление получило дальнейшее развитие за рубежом. Здесь следует назвать таких авторов, как Трахо, Намиток, Рушди, Иззет — паша, Шаукат Муфти.
Локальные установки сужают проблематику исследований, которые могут и должны стать предметом научного осмысления адыгских историков. За пределом их внимания осталась и такая актуальная для адыговедения проблема как зарождение казачества, первые века его истории. А. А. Гордеев в своей «Истории казаков» отмечает: «Ген. Ригельман, собиравший материалы по истории казаков, писал, что в конце 18 и начале 19 веков донские казаки считали, что они не русские люди, а происходящие от черкесов и других горских людей, но обрусевшие, живучи в России».
Современник Ригельмана Семен Броневский, характеризуя XIII век в истории черкесов, пишет: «Они удержали за собою восточный берег Азовского моря до Дона, овладели Керчею в Крыму, делали частые набеги, как в сем полуострове, так и в других странах Европы. От них произошли сии шайки Козаков, в то время появившихся; они же основали в Египте славную династию Султанов, под именем Боргитов или Черкассов, коих родоначальником был Султан Баркок».
