– Вы что-то путаете, – нахмурился Панкратов. – Ни о каком Иверине Георгии Витальевиче я слыхом не слыхивал, равно как и об обмундировании. Чепуха какая-то. И коттеджа у меня никакого нет. И о «Лукоморье» я читал только у Пушкина. Максим кашлянул. Он, конечно, ожидал, что Панкратов будет запираться, скажет, что обмундирование давно уплыло за рубеж. Но отказываться от знакомства с Ивериным по меньшей мере глупо. Ведь адвокат моментально опознает его. Что-то тут было не так. Уж слишком правдоподобно выглядело удивление хозяина. Он недоумевал вполне искренне. Не изображал изумление, а действительно был изумлен.
– Валерий Валерьевич, – Максим потер пальцем правую бровь, посмотрел в пол, – вы ведь, насколько я в курсе, занимаетесь бизнесом?
– В каком смысле? – прищурился Панкратов.
– Покупаете старую, пришедшую в негодность форму, тряпье различное и продаете его в Корею. А оттуда вам поставляют товары широкого потребления.
– Да вы что! – Панкратов мягко усмехнулся. – Ни о чем таком я даже не слышал. Подобный род деятельности – блеф. Как правило, под таким бизнесом скрывают что-то другое. Чаще всего криминал. Вы же умный человек, подумайте, кому нужны наши тряпки? В Корее идиотов куда меньше, чем у нас. Перестаньте! – Он взмахнул рукой, и опять это у него получилось как-то странно, почти по-женски. – Неужели кто-то действительно занимается таким бартером?
– А чем занимаетесь вы? – вопросом на вопрос ответил Максим.
– Фотографией. Художественной фотографией. – Он поднялся, дотянулся до стула и вытащил из кармана висящего на спинке пиджака пачку «Давыдова», элегантно извлек сигарету и закурил. Зажигалка была довольно дорогая, «под золото», а может быть, и в самом деле золотая. Максим хмыкнул и спросил заинтересованно:
– Простите, а что, художественной фотографией любой может такие деньги заработать?
– Вы о чем? – недоуменно посмотрел на него Панкратов.
– Я имею в виду вашу зажигалку и сигареты. Сколько сейчас стоит пачка «Давыдова»? Тысяч пять?
– Восемь, – спокойно ответил Панкратов. – Вообще-то в ларьках дороже, но я беру прямо со склада, по знакомству. – Он подумал, аккуратно стряхнул пепел в хрустальную пепельницу, поводил сигаретой по стеклу, оставляя на нем серые полосочки, а затем добавил: – Классные фотографы зарабатывают очень много. Если, конечно, они известны и на их умение есть спрос.
– А вы классный фотограф?
– Именно. Не хороший, а классный. И очень известный. В определенных кругах, разумеется.
– В каких именно? – Максим старательно делал вид, что не понимает достаточно простых вещей. Панкратов усмехнулся и осуждающе покачал головой, словно говоря: «Не очень деликатные вопросы задаете, товарищ полковник». Но Максиму-то было плевать на то, что думает о нем этот парень. Его интересовали факты.
– Местная богема, – пояснил хозяин, глубоко затянулся, красиво выпустил дым, полюбовался голубоватыми клубами, плывущими по комнате, затем заглянул в пепельницу, еще раз стряхнул пепел и добавил: – Ну, не только богема, просто влиятельные люди. Хорошие семейные фотографии, иногда ню, но это ценится особенно дорого.
– То есть вы не занимаетесь продажей утиля за границу, – подвел черту Максим.
– Честно говоря, никогда не помышлял ни о чем подобном. – Панкратов усмехнулся и раздавил окурок в пепельнице. Максим несколько секунд смотрел в пол, а Панкратов на него, ожидая, видимо, дальнейшего развития событий. Наконец Максим пришел к какому-то решению.
– Валерий Валерьевич, – медленно спросил он, – а почему вы сбрили бороду?
– Бороду? – удивился Панкратов.
– Да. По-моему, борода вам очень шла.
– Я не ношу бороды.
– Но на фотографии в паспорте вы с бородой.
– В шестнадцать лет? Помилуйте. – Панкратов отхлебнул кофе. – Я никогда не носил бороды. Бороды неэстетичны. И потом врачи не рекомендуют. Говорят, растительность на лице ведет к развитию раковых заболеваний в полости рта. Нет, я категорически против бороды. И вдруг Максим все понял. Пассивный бисексуал Панкратов не стал бы носить бороду. То есть, конечно, физически мог, но психологически… Неэстетично – размытое понятие, которое трактуется – в случае с Панкратовым – неоднозначно.
– Простите, Валерий Валерьевич, если не секрет, сколько вам лет? Панкратов посмотрел на Максима с неким любопытством.
– А почему это вас интересует? Я уже совершеннолетний. – Он засмеялся, но немного неловко, поняв двусмысленность собственного ответа.
– А все-таки?
– Двадцать пять.
– А поточнее?
– Двадцать пять и один месяц.
– Ага. – Максим кивнул утвердительно. – Скажите, а вам знаком высокий молодой человек, плечистый, похожий на вас бородатый блондин? Панкратов подумал.
– У меня есть несколько знакомых с подобной внешностью. Хотя очень похожие люди, как вы понимаете, встречаются довольно редко, но общее сходство вполне можно найти, если постараться. Все зависит от восприятия.
