– Заходи, – затем сказал: – Валерий Викторович, тут к вам посетитель. Алексей шагнул в кабинет и огляделся. Комната была довольно маленькой и типично казенной. Широкий стол с жестяной биркой на боку, несгораемый шкаф, пара стульев и еще один небольшой столик у стены справа с печатной машинкой, накрытой дерматиновым чехлом. Валерий Викторович Проскурин оказался коренастым, крепко сбитым мужчиной лет сорока трех, рыжим, с большими залысинами над высоким, умным лбом. Был он чуточку раскосым, веснушчатым и усатым. Быстро глянув на Алексея, Проскурин махнул ему рукой, что, по-видимому, должно было означать «заходи», и указал пальцем на стул, стоящий у самого окна. Все это время он говорил по телефону: что-то быстро спрашивал, выслушивал ответ собеседника, а затем задавал новые вопросы. Иногда Проскурин задумывался. В такие мгновения лоб его прорезали глубокие морщины, а белесые брови сходились к переносице. Алексей прошел через комнату, опустился на стул, откинулся на спинку и тут же почувствовал невероятную усталость. Все его тело словно налилось свинцом, в голове моментально образовалась янтарная дымка, которая затягивала мозг и давила на веки. Сопровождающий вышел, плотно прикрыв за собой дверь. А Проскурин все продолжал говорить по телефону, изредка поглядывая на посетителя абсолютно без всякого интереса. «Должно быть, – подумал Алексей, – этот человек принимает меня за обычного фискала. Одного из тех, что стучатся в двери и заискивающе говорят, как в том анекдоте: «Знаете, а мой сосед что-то ест». Наконец Проскурин закруглил разговор, положил трубку и деловито, с веселой ноткой в голосе спросил:
– Ну что, товарищ, с чем пожаловали? – «Товарищ» у него прозвучало почти издевательски, а букву «щ» он произнес как «сч»: «Товарисч». И в этом тоже слышалась насмешка. – Что расскажете интересненького? – Задавая вопрос, Проскурин начал собирать со стола какие-то бумаги и заталкивать их в несгораемый шкаф, доверху набитый папками, тетрадями и отдельными листами. Алексей подумал. Собственно говоря, он даже не очень представлял себе, с чего начать, поэтому несколько минут сидел молча, щурясь и глядя на порывисто-быстрого, полного энергии Проскурина, делающего, несомненно, важное дело. Безумно важное. Именно такой вид и был у Проскурина. Вот он здесь работает, и в самый неподходящий момент появляется какой-то тип с расцарапанной рожей и сидит тут вместо того, чтобы коротко и ясно стукнуть на соседа и спокойненько убраться восвояси.
– Что, друг ситный? – почти тем же веселым тоном гаркнул Проскурин. – Отечество в опасности?
– С чего это вы взяли? – неприязненно произнес Алексей.
– А иначе чего бы ты сюда пришел? Стоит на тебя взглянуть, сразу понимаешь: над страной нависла кошмарная угроза. Акулы империализма раззявили свои зубастые пасти на нашу многострадальную Родину. Причем все в лице твоего соседа по коммуналке. Верно я говорю?
– А вы, простите, – тихо и зло буркнул Алексей, – со всеми разговариваете на «ты»?
– Ну почему со всеми? – дернул округлым мускулистым плечом Проскурин. – С друзьями на «ты», иногда с коллегами. С начальством исключительно на «вы».
– И к какой же категории отношусь я? К друзьям или коллегам? Алексей ощущал, как каждая жилка в нем буквально звенит от еле сдерживаемой злости. Ему и так сегодня досталось, не хватало еще, чтобы этот рыжий придурок отпускал свои плоские шутки. Алексею очень хотелось встать и уйти, но сделать этого он не мог, потому что внизу его поджидали суровые ребята в пальто.
– Смотри-ка, а мы, оказывается, зубастые. – Проскурин повернулся и изучающе уставился на сидящего перед ним посетителя. – Ты пока никто. А дальше – как фишка ляжет. Может, коллегой будешь. – Он усмехнулся, полыхнув красивыми белыми зубами. – Так. Ну что, друг ситный… – Проскурин придвинул стул, сел, все так же деловито потянул ящик стола, достал чистый лист бумаги, ручку и посмотрел на Алексея. – Давай рассказывай, что у тебя.
– У меня-то?
– У тебя, – кивнул Проскурин. – Для начала: фамилия, имя, отчество.
– Алексей Николаевич Семенов.
– Та-ак, – протянул Проскурин, записывая. – Семенов Алексей Николаевич. Возраст, домашний адрес, телефон? Алексей продиктовал.
– Бобров? – с нескрываемым интересом хмыкнул Проскурин. – Это где же такой?
– Под Воронежем, – спокойно ответил Алексей, наслаждаясь удивлением этого рыжего нагловатого бугая.
– Под Воронежем? – еще удивленнее протянул Проскурин. – А ты ничего не путаешь, мил человек?
– Ничего, – устало кивнул Алексей.
– Далековато ты забрался. Алексей начал рассказывать. Сначала с трудом, медленно, но затем слова сами потекли из него, четкие, ясные, выражающие суть происходящего. В глазах Проскурина сначала читалось недоверие, затем интерес, а под конец нескрываемое веселье. Он даже бросил записывать. Когда же Алексей стал рассказывать про сержанта Лешу, Проскурин крякнул и резко выбил из крышки стола звонкую дробь ладонями. Алексей моментально оборвал свое повествование и в упор уставился на собеседника.
