Черная аура полностью

Машина была в ярости. До этого ни один пешеход, слепой он, хромой или аристократ, не мог устоять перед славным гудком «Полковника Боги». Люди завсегда бросались врассыпную, а этот тощий верзила в нелепых брюках-гольф даже ухом не повел — он не только не «разбегался», наоборот, весело подхватил мелодию гудка и шел себе спокойно, насвистывая на ходу! Изумленный грузовик свернул в переулок, скрежеща передачей.

Теккерей Фин не был эксцентричным или ненаблюдательным. Если он и носил экстравагантную одежду, то только потому, что она помогала ему слиться в рыночной толпе с бельгийскими команчами, датскими арабами и гангстерами из Питерборо.

Он понимал, что здесь костюм эдвардианского гольфиста выглядел достаточно странным, чтобы не отличаться от толпы, но не настолько странным, чтобы вызвать зависть.

Что касается наблюдательности, он успел отметить для себя два важных объекта: френологический экспонат, выставленный в витрине антикварного магазина, и плакат, рекламирующий проницательность тринадцатилетнего мудреца с Востока. Он остановился, чтобы рассмотреть витрину магазина здорового питания.

Там он увидел грязные мешки с рисом, пучки водорослей, миску с коричневыми яйцами и небольшую кучку чахлых яблок. ВСЕ ВЫРАЩЕНО НА КОМПОСТЕ — гласила вывеска. В этом он не сомневался — каждое яйцо хранило засохшие следы доказательств.

На двери магазина кто-то очень мелкими буквами нацарапал: «Гитлер не ел мяса». Фин достал большую лупу и изучил «граффити».

— Первоклассное открытие, — пробормотал он.

— Ищешь забить³, чувак?

Возле него суетился какой-то низенький человечек с седыми космами и явно фальшивой бородой. Он тоже заглядывал в витрину и что-то бормотал себе под нос. Голос и выражение лица коротышки казались знакомыми.

— Ищешь забить? — Человечек поднял спичечный коробок и потряс им. Затем, поскольку Фин, казалось, все еще пребывал в неведении, он открыл коробок и показал коричневый кубик. — Хорошая дурь, чувак.

— Бикер, какого черта ты задумал? Ты меня не узнаешь?

Бикер подскочил на месте.

— Фин! Что вы здесь делаете?

— Тебе следовало бы рассмотреть лицо клиента, Бик. Вдруг это министр внутренних дел, а не я. Давай глянем, что там у тебя.

— Вы похожи на Бернарда Шоу, только без бороды.

— Шоуанский профиль? Польщен. — Фин взял кубик и поднес к глазам, чтобы получше рассмотреть. — Я вижу по этому, что ты заложил свою скрипку.

Бикер изобразил удивление.

— Как, черт возьми, вы догадались? — Затем он осмотрел кубик. — Не похоже на хэш⁴, да?

— Нет, как раз все выглядит так, как надо. Скрипичная канифоль. Узнаю тебя, Бикер. Самый жадный... извини, самый бережливый мошенник в Лондоне. Вместо того, чтобы просто выбросить кусок канифоли, ты режешь его и приносишь сюда, чтобы толкнуть туристам.

— Им это нравится, — оправдываясь, сказал старик. — Они были бы ужасно расстроены, проторчав весь день на Порто-белло-Роуд и не встретив ни одного стоящего торговца. В любом случае что такой, как вы, янки может понимать в туристах?

Фин слегка покраснел.

— Пойдем выпьем чаю. Кажется, в Лондоне это снова входит в моду.

Прожив в Лондоне два года, Фин начал чуть меньше чувствовать себя американцем. Поначалу он сторонился таких популярных у своих соотечественников мест, как Тауэр, театр «Амбассадор» или Портобелло-роуд и переходил на другую сторону улицы, когда хотел избежать встречи с каким-нибудь залетным обладателем сумки «Pan Am»⁵. Но проходили месяцы, а пышные лица под красочными лентами на шляпах продолжали безмолвно кричать ему: «Эй, вы ведь тоже американец?», и Фин почти готов был признаться себе, что так оно и есть.

Они нашли два местечка в ближайшем кафе у запотевшего окна. Подали чай.

— Значит, вас все еще интересует грязь старого доброго Лондона? — спросил Бикер, ставя чашку. Он вытер рот бумажной салфеткой, и с ней отлипло несколько искусственных волосков. — Всё там же — шерлокхолмствуете?

— Пытаюсь. Но пока на моем счету не так много дел. Совсем немного. Чуть-чуть. По правде говоря, всего один случай.

— Убийство Аарона Уоллиса? Я читал о нем.

Карьера Фина как детектива-любителя стартовала многообещающе несколько месяцев назад с убийства в запертой комнате. В надежде на новые случаи он продолжал размещать в газетах рекламные объявления: