— Давайте не будем выдвигать диких обвинений против друг друга, хорошо? Если невозможно испросить у вас уважения, любви и доверия, то позвольте мне обратиться к вашему научному духу. Нас всех здесь интересует истина, и истина не в том, чтобы пререкаться между собой, а в том, чтобы изучить факты.
Эрнестина доела хлопья и посмотрела на миску Фина.
— Зря вы не едите это, Тек.
— Понимаю. Но здесь еды, вероятно, хватит, чтобы неделю кормить семью голодающих швейцарцев. Слушайте, а возьмите это себе.
— Если вы не против... — сказала она, зарываясь в миску.
— Я полагаю, — вступила в разговор миссис Уэбб, — о
— Рановато пока для теорий, — ответил он. — Если честно, долго и отвлеченно теоретизировать я предпочитаю на закате. Но раз уж вы спрашиваете, могу упомянуть знаменитую формулу Шерлока Холмса для разгадки тайн. Она встречается почти в каждом детективном романе, написанном в этом столетии, и звучит так: «Всякий раз, когда мы исключаем возможное, остается один-единственный факт, каким бы невероятным он ни казался, который и есть истина».
— Как это справедливо, — произнес Стоуни.
— Справедливо для логики, но не всегда применимо для жизни. Допустим, существует пятьдесят или сто вариантов объяснения вашего исчезновения из той часовни, но ни один из них нельзя назвать абсолютно невероятным. Вас могли усыпить хлороформом и затолкать в гроб. Вас мог поразить внезапный приступ амнезии, и вы ушли тем же путем, каким пришли, а мы не запомнили этого, поскольку тоже страдали амнезией. Вас могли замаскировать под скамью...
Хакель выглядел так, словно собирался упомянуть гипноз или тонкие черные провода. Сыщик опередил его.
— Нет, формула Холмса не работает, за исключением простых, как раз тривиальных случаев. Кстати, я заметил, что сам Холмс никогда ей не пользовался.
— А у вас какая формула? — спросила Эрнестина, намазывая треугольный тост Стоуни зеленой травяной пастой.
Фин поднялся, чтобы уйти.
— У меня ее нет. Обычно я надеюсь на то, что убийца, сболтнув лишнего, сам выдаст себя перед свидетелями.
Из-под свода арки он добавил:
— Когда он этого не делает, я просто открываю последнюю главу и смотрю ответ. При условии отсутствия типографских ошибок, вариант беспроигрышный.
* * *
Поскольку сегодня была среда, Фина ждали домашние хлопоты, а именно ужин и спиритический сеанс. С ужином получилось быстро: он разложил ингредиенты для бефстроганова, приготовил зеленый салат и смешал желе из портвейна. Фину нравилась стряпня — когда это требовало трех ингредиентов, пятнадцати минут и одной кастрюли или когда этим занимался кто-то другой.
На подготовку к спиритическому сеансу ушло больше времени. Он переставлял мебель, подбирал реквизит и упражнялся до тех пор, пока не почувствовал ломоту и усталость. Миновала уже добрая половина дня, но еще оставалось время расслабиться, почитать и насладиться домашним уютом.
Его большую одноуровневую квартиру нельзя было назвать обставленной со вкусом: стены украшали только три картины, достойные внимания; из книг, недоступных ни одной из публичных библиотек, лишь не более дюжины в превосходных изданиях; каминная полка, усеянная не представляющими особой ценности и мало кому интересными своим неэстетическим видом камнями.
С другой стороны, квартиру ничто не связывало со спиритизмом и убийствами. Правда, миссис Доусон, которая приходила к нему убираться каждый день, радовалась массовому отравлению мышей на кухне, но все остальные убийцы были заперты на книжных полках.
Фин взял томик, помеченный как
Не существует какой-либо книги под названием «Змеи Исландии», где появляются рассказы Честертона об отце Брауне; верно и обратное. В одной из этих знаменитых тайн последнее звено обнаруживается благодаря абсурдными названиям на корешках книг:
