И сегодня в самом деле последовал ответ. Из галереи Энтони Муна позвонили с вопросом, может ли он встретиться с мистером Муном в одиннадцать по срочному делу. Теккерей Фин сидел и хихикал над этой перспективой. Сыскная работа на Бонд-стрит.
— Быть может, мне следует надеть гетры и тесные перчатки и вставить цветок в петлицу. Почему бы нет? Вы, англичане, всегда ждете от нас, американцев, что мы переборщим. Мы говорим слишком громко и слишком много. Все мы — орущие техасцы и калифорнийцы в ярких рубахах. Но это не так. Вас удивит, что я видел калифорнийцев в обычных костюмах и при галстуках — и опознать их, собственно, можно было только по ободкам шляп. — Он поднял ноги в брюках без единого пятнышка, как только к ним подобрался прибор домоправительницы. Приближалось время Бонд-стрит.
* * *
Дожидаясь приема, Фин изучал одну из работ в галерее Энтони Муна — тревожащую скульптуру под названием «Кухонная шрапнель». Она была сооружена из старой железной раковины и множества остроконечных инструментов. Вся поверхность раковины щетинилась ножами, ножницами, бритвенными лезвиями, шампурами, гвоздями и иглами — всем, что только способно разорвать плоть.
Скульптура была заключена в стеклянный ящик, на котором красовалась кроваво-красная наклейка «ПРОДАНО» и этикетка: «КУХОННАЯ ШРАПНЕЛЬ. Сборка, различные металлы. ААРОН УОЛЛИС, 19». Фин различал в стекле собственное изможденное лицо, несомненно застрявшее в лесу клинков. Также он рассмотрел, как сзади приблизился невысокий улыбающийся итальянец.
— Мистер Фин? Я Энтони Мун. Простите, что заставил вас ждать. — Улыбка дельца от искусства была ослепительной. Фин увидел, что это вовсе не итальянец; эффект создавался усами, загаром и покроем одежды.
— Все в порядке. Я просто смотрел на... на это.
Улыбка стала шире.
— Несколько беспокойная штука, не так ли? Одна из первых идей Аарона. В то время он состоял в группе, известной как «Агрессивные». Пройдемте в мой кабинет,хорошо?
Фин вспомнил «Агрессивных». Они возникли, выпустили манифест («Искусство есть сокрушительный удар. Искусство подавляет Лицемерие его же блевотиной...») и канули в Лету. Один лишь Аарон Уоллис добился большего. Его картины и раскрашенные структуры ставили рекорды стоимости, ходили слухи о ретроспективе Аарона Уоллиса в Тейт.90
— Вообще-то Аарон меня и беспокоит, мистер Фин, — сказал делец. Он закрыл дверь и предложил Фину стул с поролоновой обивкой. — Я имею причины полагать, что его жизнь находится в опасности. Ему угрожали.
Из ящика стола он достал две бумаги и по очереди передал их. Первое напечатанное на машинке сообщение гласило: «ТЫ НЕ ЗАСЛУЖИВАЕШЬ ЖИТЬ ТЫ КРОВАВЫЙ МОНСТР. Я ПОЛОЖУ КОНЕЦ ТВОЕЙ ГНИЛОЙ ЖИЗНИ». Второе: «ТЫ УМРЕШЬ В ПЯТНИЦУ В 9 ВЕЧЕРА».
Фин поднял глаза и моргнул.
— Но это же сегодня!
— Да. Поэтому я и хочу, чтобы вы его охраняли.
— Что обо всем этом думает полиция?
Энтони Мун вздохнул.
— Аарон отказывается обращаться в полицию сам и никому этого не поручает. Понимаете, он не может определиться, что думать насчет этих записок. С одной стороны, хочется думать, что это шутка, ведь у него есть друзья, способные на такие шутки, но, с другой стороны, он боится. Я убедил его разрешить мне нанять вас в качестве компромисса. Он не будет связан с этим напрямую никоим образом. Он просто не хочет знать обо всем этом.
— Из меня выйдет плохой телохранитель, — сказал Фин. — Я не человек действия. — У него возникли явные проблемы с удержанием равновесия на поролоновом сиденье, слишком низком при длине его ног. — Почему бы не обратиться в охранное агентство?
Мун двумя пальцами подергал себя за усы.
— Ну, во-первых, Аарон против: «Никакого шума». А угрожающий тип, похоже, чертовски уверен в себе. В смысле, сообщает время убийства и все такое. Если он так умен, я бы не хотел зависеть от обычного охранника. Я разузнал про вас — вашу работу с Потомакским институтом, так что знаю, что вы справитесь лучше, чем усердный полицейский ум.
— Благодарю. — Фин достал небольшой блокнот и карандаш. — Но я должен получить некоторые «подробности» полицейского типа. Как были доставлены письма с угрозами?
— По почте. Первое пришло недели две назад, второе в понедельник.
— Есть ли у вас предположения, кто может хотеть убить Аарона Уоллиса?
— Тысячи. — Мун изобразил пальцами церковный шпиль. — Он успешный художник, так что есть завистники. Наверное, несколько чудаков, ненавидевших его работы. Кто-то в прошлом году порезал в Хейворде одну из его фотографий обнаженной натуры. Опять же, личность Аарона — он во многих отношениях неприятный человек. Он тщеславен. Более или менее бисексуален, и ему все равно, знают ли об этом. За это его пару раз били.
— Брошенные партнеры?
