Она определенно не совпадала с тщательно продуманным самоубийством в «Тайне желтой ступеньки», где жертва повесилась на веревке с особым узлом и грузом. Когда дверь в комнату взломали, петля развязалась, сбросила тело на пол и исчезла через окно в (поскольку дело было в Венеции) Большом канале.
Не походило это дело и на «Тайну лилового фортепиано», где жертва заперлась в комнате, по совпадению набитой сломанной мебелью и другими следами борьбы, упала в обморок и разбила голову о каминную решетку. Этот случай дал Фентону пищу для размышлений, как и связанная с ним «Тайна малиновой маримбы». Там предполагаемая жертва просто подверглась эпилептическому припадку, разгромила комнату и закончила тем, что била себя ногой по лицу, пока не умерла (этот эпилептик был еще и танцором).
Здесь размышления Фентона прервал Бозо, вошедший с подносом, на котором лежали тосты и какао.
— Вспоминал некоторые мои старые дела с «запертыми комнатами», Бозо, — проговорил общепризнанный мастер сыска. — Должен признаться, что реальные дела намного проще детективной литературы. Этот роман пока что загнал меня в тупик. — И он обрисовал своему камердинеру сюжет.
— Звучит замысловато, сэр, — произнес Бозо. — Напоминает то «Дело малахольной малышки».
— Нет, думаю, ты имеешь в виду «Тайну огромной утки», не правда ли, Бозо? Где в конце концов, выяснилось, что жертву закололи булавкой на приеме у посла, посреди множества людей. Убитый даже не подозревал об этом. Ушел в другую комнату, заперся там, а затем медленная кровопотеря его погубила.
— Добрался я-таки до вас, — рассмеялся вошедший в комнату инспектор Гроган. — Пришел попросить у вас помощь в том деле с бриллиантами Стилтона. Нашел снаружи эту юную леди. Утверждает, что ее жизнь в опасности.
Девушка, красивая блондинка с подбитым глазом, выглядела слишком перепуганной, чтобы говорить. Затем явился Клод Эллиотт, миллионер-плейбой, облаченный в свой обычный черный вечерний костюм с поблескивающим в глазу моноклем.
— Слушай, ты славный малый, — протянул он, — может, сладишь с этим дельцем? Похоже, кто-то похитил папашу. Его личная машина целиком исчезла из поезда. Чертовски неловко, а? — Ответа на этот вопрос молодой Эллиотт не ждал.
— Прощенья просим, мистер Уорт, — произнес жокей, вынырнув из-под расшитого алым плаща Эллиотта. — Медовый Марш похитили!
— Медовый Марш украден! — повторила изумленная ищейка. Эта славная кобылка взяла золотых медалей больше собственного веса, как и ее отец, Моя Белая Мечта, которого Фентон ранее спас от допинга...
— «Дело о мотыльке Моны Лизы», — выдохнул Бозо.
— Точно, — сказал Фентон. — Избавься от некоторых из этих людей — от всех них, Бозо. Я хочу хорошенько подумать.
Бозо осторожно, но твердо вытолкнул их всех из библиотеки: дебютантку и уличную танцовщицу, посла Бровнии и жующего резинку водителя такси, акулу бизнеса и медиума-духовидца, жокея, плейбоя, копа и блондинку с синяком.
— В «Деле о причудливом происшествии», — размышлял Фентон, — фокус состоял в том, чтобы создать впечатление, что жертва была мертва до того, как умерла в действительности. Убийца затащил ее в комнату, накачал наркотиками и сумел запереть комнату. Затем он притворился встревоженным, убедил нас, что что-то случилось, и выломал дверь, чтобы войти. Помнится, он бросился впереди нас, крича при виде (якобы) перерезанного от уха до уха горла жертвы. И в самый момент крика он перерезал это горло — за мгновение до того, как рану увидели остальные!
— Было еще одно дельце, сэр, — сказал Бозо, — то, что вы назвали «Изобилием убийств».
— Вполне верно, Бозо. Там, как и во многих случаях, уловка заключалась в том, чтобы заставить нас всех поверить, будто жертва еще жива, хотя она уже была убита. В упомянутом тобой случае это достигалось посредством записи голоса жертвы на фонограф. В других случаях использовались зеркала, переодевания, посмертные маски и даже чревовещание. И все же «Запертая комната» не относится к этому типу. Непохожа она и на более причудливые дела, вроде «Тайны неверного гостиничного номера», или более простые, как «Дело о гардении Гансела». В первом случае все зависело от тщательно продуманной замены номеров на дверях; во втором деле убийца только притворялся, что дверь заперта, и держал ее прикрытой, делая вид, что выбивает ее.
Бозо удалился, и прославленный разоблачитель преступлений закрыл дверь и запер ее на засов. Оставалось разрезать только страницы последней главы, но он все еще не мог себя заставить сломать печать на этой загадке. Конечно, он мог угадать развязку, еще не дочитав до нее! Несомненно, во всем его опыте должен быть один случай, относящийся к разрешению этой путаницы.
Тем не менее, он охватил все категории: тайный ход или панель; шнур в двери; ледяная пуля и все такое. Оставалось рассмотреть только одно дело, странное «Дело опаленного адъютанта».
