Средств от этой болезни не знал никто. И почему она поражает людей, тоже. Больных оставалось только изолировать и ждать смерти. Но число заболевших росло… Богачи поторопились увезти свои семьи в загородные имения, закрыть ворота домов, изолировавшись от улицы.
Никто не обвинял в приходе болезни Медичи, но Козимо прекрасно понимал, что это пока. Он уже познал несправедливость и жестокость толпы, способной укусить даже руку, ей дающую. Враги изгнаны из Флоренции, но не уничтожены, они найдут способ обвинить Медичи во всем, даже в пришедшей в город болезни.
И выхода не видно…
Что-то мучило Козимо, не давая уснуть… Что-то, что могло помочь несчастным людям так же, как когда-то помогло спастись от Черной смерти в Кафаджолло.
Догадка пришла ночью во сне — Дамиано!
Козимо вскинулся, едва набросил халат и выскочил из спальни:
— Луиджи! Луиджи!
Из своей спальни, простоволосая, тоже в наспех наброшенном халате, метнулась Контессина:
— Что, Козимо?
Она, видно, испугалась, что муж подцепил заразу от больных, к которым ходил вечером.
Тот сделал успокаивающий знак:
— Я здоров. Это касается болезни других. Луиджи!
В комнате секретаря обнаженная девица едва успела юркнуть под одеяло, пискнув, словно мышонок, но Козимо даже не заметил.
— Где больше всего больных?
Луиджи пожал плечами, он не понимал хозяина. Тот ответил сам:
— Вокруг пекарни Карло, куда мы сами поставили муку. Немедленно забрать всю муку и весь готовый хлеб оттуда! Заменить его на пшеничную.
— Но им до утра нужно испечь хлеб…
— Я сказал — заменить белой мукой ржаную! В ржаной муке зараза, понимаешь, спорынья там.
Пекарня все равно не смогла бы наполнить корзины с хлебом до утра — Карло и вся его семья были больны, они тоже ели хлеб со спорыньей. Люди Медичи действительно забрали всю черную муку из пекарни и принесли белую.
Контессине Козимо наконец объяснил:
— Мой брат-близнец Дамиано умер от антониева огня совсем маленьким, кормилица сунула ему хлебный кляп. Умерла и она, и ее сыновья. Хлеб был заражен. Понимаешь, если его хорошо пропекать, то заразу можно убить, а если пропечен плохо, да еще и черный, то беда.
— Если кто-то заразил муку нарочно, то это будет легко сделать и в других местах. Но ты же не можешь проверить все пекарни. И большинство горожан пекут хлеб дома, как их проверить?
Козимо вскинул на жену глаза. Какая же она умница!
Утром и без того напуганный город был потрясен — Медичи не просто закрыли пекарню Карло, они бесплатно раздавали белый хлеб, испеченный своими людьми. Лоренцо объяснил горожанам:
— В колосьях ржи не видны пораженные спорыньей зерна, они попадают в муку и вызывают антониев огонь. Нужно кушать белый хлеб, притом хорошо пропеченный.
Из толпы горожан, перед которой выступал брат Козимо, выкрикнули:
— Где простым людям взять денег на пшеничный хлеб? Эта роскошь для богатеньких.
Его поддержали:
— Вы-то выживете…
— Богачи всегда выживают…
Лоренцо поднял руки вверх, стараясь перекричать возбужденную толпу:
— Богатые подумают о себе сами, а вам мы раздаем белый хлеб. Но печь его пока будут наши люди, чтобы его снова не заразили.
Медичи никогда не требовали денег за то, что раздавали или дарили. Ни у кого не повернулся язык возразить, но люди возмущались:
— Найти виновных!
— Кто отравил хлеб спорыньей?!
— Казнить!
— Тихо! Не поднимайте бучу. Если это не случайно, то виновных найдем и накажем. А сейчас разойдитесь по домам и соберите весь несъеденный хлеб, чтобы им не заразился кто-то еще. Белого хлеба хватит всем, кто не сможет купить его сам. Всех, кто способен помочь, прошу сделать это. Нужно собрать прежний хлеб, помочь испечь новый и раздать без скандалов. Не запасайтесь, на всех хватит. И хорошенько пропекайте даже этот хлеб.
Когда Лоренцо, убедив толпу не паниковать и разойтись, вернулся в дом, Козимо изумленно развел руками:
— Из тебя вышел блестящий трибун. Умеешь убеждать толпу.
Немного погодя Козимо пришло сообщение от Ринальдо Альбицци, оно было насмешливым: «Курочка по-прежнему несет яйца».
— Лоренцо, как продвигается расследование об отравлении?
Они решили, что расследование будет тайным, ведь подозрения страшные, а обвинения могли обернуться большой трагедией. Потому Лоренцо взялся за это дело сам.
— У нас есть серьезные подозрения, но доказать ничего не сможем. О спорынье в муке могли не знать. Кроме того, Лука…
И снова младший Альбицци самим своим существованием спасал жизнь.
— Хорошо, прекрати расследование. Я все понял.
— Как поступишь?
Ответ Козимо был жестким:
— Разорю!
А Ринальдо он написал:
«Курочка обречена нести яйца в чужом курятнике вечно».
Началась настоящая чистка Флоренции. Если в прошлом году, вернувшись, Медичи добились изгнания Альбицци и его сторонников с не таким уж большим залогом — Ринальдо, например, заплатил всего 4000 флоринов (против 20 000 выплаченных самим Козимо два года назад), другие вообще по тысяче, — то теперь партию Альбицци вышвыривали из Флоренции безжалостно.
