– Господин бригаденфюрер, у нас нет изображения руны.
– И что с того? – очнулся от мимолетного сна Рауфф.
– Вы говорили, будто в ней зашифрованы точные координаты цели. Как же мы ее найдем без координат?
Выдержав паузу, старик надменно проговорил:
– Во-первых, ты забыл о главном: я сам разрабатывал операцию по захоронению золота Роммеля, а координаты острова Дьявола – места захоронения – мне указал лично рейхсфюрер Гиммлер.
Бруно одарил старика долгим взглядом, исполненным глубокого уважения.
А тот продолжал:
– Во-вторых, точные координаты нам подскажут наши оппоненты. Уверен – они уже там.
– Не они ли это? – ткнул пальцем в экран радара Алоис.
Рауфф нацепил очки и наклонился над экраном, в верхнем углу которого появилась яркая отметка. Худое лицо скривилось в злобной усмешке.
– Они. Наверняка они.
– Кто?! – выдохнул Бруно.
– Наши злейшие враги. Люди, посланные масонским «Комитетом», чтобы завладеть нашим золотом…
Сальвадор неподвижно лежал на нижнем спальном месте двухъярусной кровати. Голова покоилась на подушке, насквозь пропитанной кровью, лицо и руки были неимоверно бледны. Складывалось впечатление, будто он мертв, и смерть наступила давно.
Инвалидная коляска валялась на боку чуть поодаль. Повсюду царил беспорядок, пол, маленький столик и дверца были забрызганы каплями запекшейся крови.
– Ни шагу дальше, – командует Горчаков. И уточняет: – Теперь здесь должен поработать хороший «следак». Для него важен каждый отпечаток подошв и пальцев.
Однако сам сторонкой подбирается к кровати и нащупывает запястье Сальвадора.
– Он жив! Евгений, дуй за комиссаром. Георгий – быстро за врачом!
Вместе с Устюжаниным бежим к трапу, поднимаемся на несколько палуб. Там наши пути расходятся: я поворачиваю к вахтенному – он должен подсказать, где проживает итальянец, товарищ срывается к медицинскому блоку.
Вахтенный быстро вникает в суть и ведет меня кривыми «улочками» на одну из жилых палуб.
Мы на месте. Стучим в дверь каюты.
За бортом глухая ночь – все нормальные люди давно спят, поэтому приходится ждать, пока хозяин каюты очнется.
Увидев меня, он тотчас встряхивает головой, отгоняя сон.
– Что случилось?
– Мы за вами. Только что обнаружен Сальвадор Лопес.
Это известие окончательно приводит его в боевую готовность.
– Я мигом, – исчезает он в каюте и через десять секунд возвращается одетым, с портфелем и фотоаппаратом в руках. – Идемте… – По дороге на нижнюю палубу комиссар искренне удивляется: – Как вам удалось его найти? Ведь мы опросили всю команду и половину пассажиров! Обшарили все служебные помещения!
– Помните того пожилого мужчину, что присутствовал при нашем разговоре?
– Конечно!
– Он гений российского сыска.
– Правда? Значит, он мой коллега?
– Практически, да. Генерал-лейтенант Федеральной службы безопасности.
– О! – всплескивает руками итальянец.
– Только прошу, об этом ни слова – он здесь отдыхает в частном порядке, и просто решил вам помочь.
– Да-да. Я очень признателен! Очень…
– Заранее прошу извинить за некоторую вольность, – встречает его Горчаков у двери в злополучную каюту, – но мы с вами коллеги, поэтому я позволил себе проанализировать ситуацию и… И вот, пожалуйста. – Он аккуратно, не прикасаясь к ручке замка, распахивает дверь и показывает на лежащего Сальвадора.
Воодушевленный итальянец фотографирует общие виды и беспрестанно тараторит:
– Благодарю вас, коллега! Вы оказали неоценимую услугу!
Чуть позже по его просьбе мы осторожно выносим старика в аппендикс и укладываем на пол. Его тут же обступают медики, а комиссар приступает к осмотру места преступления.
– Кажется, мы больше не нужны, – намекаю шефу на позднее время. – Неплохо бы вздремнуть.
– Идите, – отпускает нас шеф.
– А вы?
Горчаков подходит вплотную и шепчет:
– Мне надо поболтать с комиссаром наедине. У меня есть предложение, от которого он не сможет отказаться…
Горчаков заявляется ко мне в десять утра. По меркам рабочих будней, это безнадежно поздно, но ведь я в законном отпуске! Мог бы разбудить и попозже.
По довольному лицу шефа становится ясно: рандеву с комиссаром полиции прошло успешно. О чем состоялся разговор – не спрашиваю, бесполезно. Когда настанет срок, он сам обо всем расскажет.
– Вставай, лентяй! Умывайся, завтракай и собирай вещички, – устраивается он в кресле и наливает полный стакан минералки.
– Мы остаемся жить в Аяччо? – сладко потягиваюсь на широкой кровати.
– Насчет «останемся жить» я подумаю, а пока задержимся на некоторое время.
После этих слов сон окончательно отлетает. Приняв вертикальное положение, таращусь на шефа:
– А как же мой отпуск? Ведь круиз заканчивается в Савоне!
Промолчав, он одаривает таким насмешливым взглядом, что я в ту же секунду понимаю безнадежность любых попыток добиться справедливости и топаю в ванную комнату.
К заходу в порт Аяччо наша команда из четырех человек готова покинуть борт судна. Из четырех, потому что Майкл упросил Горчакова взять его с нами. Подумав, тот согласился…
