— Ну, это ангелоид. С детства меня знает. Немного постарше, чем я. Я ходить училась вместе с ней, пробовала рисовать. Мы в парке вместе с ней бывали. Знаешь, встретила там сегодня Соловья Развратника.
— Он тоже быть твой друг? — спросил петушинный ящер. Скорость его
движения постепенно нарастала. Такие огромные рептилии редко бросались с места вперед. Тем более было видно, что он выказывает своему всаднику уважение.
— Да, нет, просто странное создание. Думала, что птица оказалась габел.
— Габел? Срединный мир? — спросил петушинный ящер.
— Знаешь о срединном мире?
— Быть на задании два раза. Срединный мир. Очень больно стрелять, ноги отрывать. Потом хозяева выращивать новые ноги. Моя хотеть быть твой друг, ты соглашаться? — Снова спросил ящер.
— Да, да, наверное, но учти, я сама не очень хорошая подруга.
— Очень. Ты давать хороший кровь, хорошей лигула, — щелкнул клювом петушинный ящер. — Ты давать еще? Я показывать тебе то, что не показывать никому. Летать высоко.
У Айсен перехватило дух. Летать. Она давным-давно хотела подняться над землей, но и мать, и отец категорически запрещали ей это. Даже Хелен, которая обладала недюжинной силой и могла взлететь, держа в руках повозку, и та отказывала ей под предлогом того, что ее банально может стошнить с непривычки.
— Но ты хорошо давать мне лигула, — сказал петушинный ящер, взъерошил длинные перья по бокам.
— Ну, хорошо, — Айсен огляделась, рядом не было ни Файфеля, ни его угрюмого ящера с печальными оранжевыми глазами.
Она быстро сняла с пояса кинжал и проткнула себе плечо. Неумело, лезвие прошло сквозь руку и уперлась в лопатку, тут же нахлынула жгучая боль, однако тело Айсен, подготовленное к ощущениям боли, сразу же принялось зарачивать рану. Лигула заструилась мощным потоком, яркая, голубая, блестящая. Превозмогая боль, девушка собрала ее целую горсть и размазала по клюву рептилии.
— Больше, больше давать, — петушинный ящер перешел на бег, сначала не скорый, но все более нарастающий, он ударялся мощными ногами, удивительно плавно, как будто бежал по гигантскому ворсистому ковру, его хвост ходил из стороны в сторону практически на сто восемьдесят градусов. — Больше давать. Айсен три раза размазала свою лигулу по клюву рептилии, прежде чем она прекратила течь и рана стала затягиваться сама собой.
— Еще больше давать, — он распушил перья так, что по бокам его туловища уже торчало два пернатых шара.
