— Я помню один случай, который врезался в мою память навсегда, — продолжила Лиза, с дрожью в голосе. — Во время представления носорог, выполнявший трюк с мячом, вдруг остановился и заплакал. Да, вы не ослышались, он заплакал. Из его глаз хлынули слёзы, а он продолжал стоять на арене, словно каменный. В этот момент я почувствовала такую сильную боль, такую глубокую несправедливость, что больше не могла оставаться в цирке. Я выбежала оттуда, как ошпаренная, и больше никогда не возвращалась. Обычно плачет крокодил, а тут.
Лиза замолчала, погрузившись в свои мысли.
— С годами моя неприязнь к цирку только усиливалась, — произнесла она, спустя некоторое время. — Я читала книги о защите животных, смотрела документальные фильмы о жестоком обращении с ними в цирках, узнавала о том, как их содержат в тесных клетках, как их мучают и избивают во время тренировок. И я поняла, что цирк — это не просто развлечение, а прибыльный бизнес, построенный на страданиях и эксплуатации животных. И за всем… Конечно, за всем стоим мы, змеи. Страдания ради того, чтобы мы жили. Вот они. Не страдания абстрактных рабов, а вполне конкретных.
Лиза сделала паузу, чтобы перевести дыхание.
— Я не могла оставаться в стороне, я должна была что-то делать, — продолжила она, с решимостью в голосе. — Я начала участвовать в акциях протеста против цирков с животными, собирать подписи под петициями, писать письма в газеты и журналы. Я стала вегетарианкой, отказавшись от употребления мяса и других продуктов животного происхождения. Я делала всё, что в моих силах, чтобы защитить братьев наших меньших. Помню мать ненавидела меня. Да и в академии. В общем, только Света меня поддерживала.
Никодим смутно помнил кто такая Лана Род, и что нужно совсем рехнуться чтобы она тебя поддерживала. А Лиза взглянула на Никодима, Михаила и Яру, словно ища у них поддержки и понимания.
— Но, со временем, я поняла, что проблема не только в жестоком обращении с животными, — произнесла она с горечью. — В цирке несчастны не только они, но и рабы, работающие там. все по заветам повелителей. Клоуны, акробаты, дрессировщики… Все они — заложники системы, вынужденные играть свои роли, чтобы выжить. Я видела в их глазах усталость, разочарование и какую-то безысходность.
Лиза замолчала, погрузившись в свои мысли.
— Однажды, много лет спустя, я случайно оказалась рядом с цирком-шапито, — продолжила она, после долгого молчания. — Я уже давно не посещала подобные заведения, работала специальным агентом, но любопытство взяло верх. Купила билет и вошла внутрь. Цирк был старым и обветшалым, зрителей было немного, и атмосфера царила унылая и тоскливая.
Она сделала паузу.
— Когда на арену вышли клоуны, я внезапно увидела в их глазах не весёлость и задор, а грусть и усталость, — произнесла Лиза, с дрожью в голосе. — Все достало. Их размалеванные лица скрывали печаль, а их смех звучал фальшиво. Я поняла, что они — такие же жертвы системы, как и животные. Они вынуждены скрывать свои истинные чувства, чтобы развлекать публику, чтобы заработать себе на жизнь. Да и жизнь ли? Рабы в вечном рабстве. Я не жалею тагаев, мне жалко себя.
Лиза замолчала, словно ей нужно было перевести дух, прежде чем продолжить. Она прервала свой рассказ, переваривая тяжелые, отвратительные воспоминания. Змея сделала глубокий вдох, и продолжила, понизив голос, словно боялась, что кто-то может услышать её признание.
— После представления, когда большая часть публики покинула шатёр, я почувствовала непреодолимое желание узнать, что же происходит за кулисами, — начала девушка с некоторым трепетом в голосе. — Любопытство и какой-то внутренний голос, подталкивающий к раскрытию истины, взяли верх над разумом. Я спряталась в одной из пустых гримёрок, и стала ждать.
Лиза на мгновение замолчала, словно вспоминая детали того страшного вечера.
— И вот, когда шум стих, и в цирке воцарилась тишина, я услышала странные звуки, доносившиеся из-за плотно занавешенной двери. Звуки, похожие на шипение змей, перемежающиеся с приглушёнными голосами на непонятном языке. Моё сердце бешено колотилось, но я не могла отступить. Я медленно и осторожно приоткрыла дверь и заглянула внутрь. Я уже знала эти звуки, слышала их в академии.
Лиза снова замолчала, давая слушателям возможность представить себе ужас, который она испытала в тот момент.
— То, что я увидела, повергло меня в шок, — произнесла она, с трудом подбирая слова. — Клоуны, акробаты, дрессировщики, все те тагаи, которые ещё недавно развлекали публику на арене, стояли в кругу, и… их лица… их лица изменились! Их кожа покрылась зеленоватой чешуёй, глаза стали узкими и вертикальными, а зубы превратились в острые, как кинжалы, клыки. Они больше не были тагаями! Они были… рептилоидами!
Никодим усмехнулся, с сомнением посмотрев на Лизу.
— Ну, вот и начались рассказы про вашу вражду — пробормотал он, но Лиза не обратила на него внимания.
