Перестройка… Это слово в сознании многих людей, переживших тот этап в жизни страны, связано с воспоминанием о непростых временах в разных сферах, в том числе и в образовании: «деньги, карьерные амбиции, желание как-то изменить свою жизнь, понимание, что заслужил чего-то большего, чем это жалкое прозябание. Абсолютная юридическая безграмотность преподавателей и мастеров, тотальная материальная зависимость от любых руководителей, слепая вера в то, что начальник старается для подчинённых, что его волнуют проблемы каждого – отличительные черты людей того времени». Переломный этап, находясь на котором, люди подчас не знают, как себя вести: бороться за свои права или отсидеться в стороне? А если бороться, то не сделаешь ли себе хуже? Не потеряешь ли то, что имеешь? А если потеряешь, как жить дальше? Есть вопросы, но нет ответов… Коллектив училища – это своеобразная модель общества на этапе перестройки: кто-то идёт напролом, отвоёвывая себе место под солнцем; кто-то старается затаиться и переждать; кто-то не хочет верить в утрату прежних ценностей и боится перемен. Но ясно одно – этот жизненный водоворот не пощадит никого, и никто, пройдя его, уже не будет прежним.
Все совпадения с именами реальных людей – случайны
С утра училище тихо гудело, как улей. Внешне всё выглядело как обычно. В 9.00 прозвенел звонок на первый урок, и основная масса учащихся, которая тусовалась на первом этаже, без особого энтузиазма потянулась к своим кабинетам по расписанию. Там их терпеливо поджидали мастера производственного обучения, прикреплённые к каждой учебной группе. Преподаватели уже находились в своих кабинетах, как положено, за пятнадцать минут до начала занятия, и готовились принять в свои объятия ещё не совсем проснувшихся учащихся.
До звонка весь коллектив обошла секретарь учебной части и пригласила под подпись на внеплановое совещание при директоре сегодня после уроков. Формулировка «совещание при директоре» особенно никого не удивила и никому не резанула слух, кроме Натальи Наумовны, нового преподавателя химии. Она пришла работать в училище недавно, из НИИ, и с интересом осваивалась в новой обстановке. Конечно, она и раньше принимала участие в совещаниях, которые проводило начальство разного уровня, но они никогда не объявлялись «при директоре». Для неё это звучало, как совещание в присутствии короля или королевы. Сначала она даже решила уточнить у завуча, почему здесь так странно говорят. На это ей вежливо, но твёрдо дали понять, что надо привыкать к новой системе, а не задавать лишних вопросов.
Мастеров оповестили о совещании на ежедневной оперативке, которую проводил старший мастер в мастерских по утрам. Тема внеочередной «выволочки» не объявлялась заранее, но сам факт, что она проводилась не как обычно в понедельник, а в четверг – насторожил весь коллектив. Для поддержания трудового энтузиазма коллектива считалось достаточным встречаться с сотрудниками раз в неделю, что обычно и делалось по понедельникам.
В любом трудовом коллективе, а особенно в педагогическом, конечно, есть люди, которые всегда в курсе всех происходящих событий на работе. На таких работниках держится весь «мир», они на вес золота. Быть в курсе событий хочется всем, но у большинства таких возможностей и способностей, к сожалению, нет.
В училище таким человеком считалась Алина – первая сплетница и, по совместительству, секретарь директора. В перерывах между подшиванием бумаг и печатанием документов она с огромным удовольствием перемывала всем коллегам косточки. Однако в данном случае к ней обращаться было бесполезно: она крепко держалась за свою «маленькую» власть и так просто ею не бросалась. Она понимала, что разболтать тайну совещания сейчас – себе дороже.
Вера Михайловна – одна из физруков училища – практически ни в чём не уступала Алине по части осведомлённости о текущих событиях. Причём, в отличие от секретарши, она ничего не боялась. Она состояла в профкоме, работала там давно и с большим энтузиазмом, через профком проходило много людей, и их просьбы всегда подкреплялись рассказами и слухами о работе, о том, что сегодня обсуждается в коллективе, кому и что грозит в ближайшем будущем. Но Вера Михайловна находилась на отшибе, в гимнастическом зале, который располагался даже не в главном учебном корпусе, а через длинный переход в другом здании, и добежать до неё, всё разузнать и вернуться обратно до звонка, всё равно никто бы не успел до начала уроков.
Оставалась ещё Полина Георгиевна – преподаватель истории. Хоть она и появилась в коллективе не так давно, но её активность по части получения информации давала ей возможность быть всегда в курсе всех новых событий. Информация не так просто давалась ей в руки, она специально за ней охотилась: разговаривала со всеми, всем делала комплименты, рассказывала анекдоты и в ответ, конечно, получала свежие сведения. Однако Полина пока не имела своего закреплённого кабинета, и найти её на четырёх этажах училища было сложно.
Требовалось ещё, конечно, учитывать и завуча, милейшую Татьяну Степановну. Слово «милейшая» ни в коем случае не должно восприниматься как ирония. Татьяну Степановну преподаватели воспринимали как своего защитника, который составлял вразумительное расписание, а в конфликтах старался встать на сторону преподавателей. Она, разумеется, знала, на какую тему планируется «выволочка», но благоразумно помалкивала и только предупреждала всех об обязательном присутствии на совещании и невозможности отпроситься. «Правила игры» для мастеров и преподавателей звучали по-разному. Мастера имели нормированный рабочий день, и если они оставались на совещание, то это всё проходило в их рабочие часы. Другое дело – преподаватели: они получали деньги за часы, и как только заканчивались уроки, они становились «свободными, как птицы». Поэтому присутствие на совещании после уроков все преподаватели рассматривали как лишнее и бесполезное времяпрепровождение, за которое, кстати, не платили. Из-за этого им постоянно «грозили пальчиком» и приглашали их на совещание под расписку.
