— Вот как. То есть у них сознание как у вермина.
— Хозяйка, я думаю, вы поняли это.
— Зачем же мы тогда отводим им глаза?
— Чтобы они не просыпались.
— Их сознание спит?
— Спит. И пребывают они во сне до самой смерти.
— Я, честно говоря, не видела ни разу, чтобы какой-нибудь тагай, умерев, отгорел. Валялись и всё, бери и воскрешай.
— Так мы так и делаем, просто заменяем ему сознание. Как только какой-нибудь тагай умирает, мы забираем его тело, немножечко его чиним, заселяем в него другое сознание или возвращаем это, просто стираем воспоминания. И снова отправляем его вырабатывать энергию страдания. Вечный круговорот.
— Вроде как тагаи тоже похожи на безволосых. Они же стареют?
— Стареют.
— И якобы умирают от старости?
— Якобы.
— Кастлинги, например, действительно умирают. Каких-то триста лет и все, нету кастлинга. Отгорают точно как подстреленный.
— Не знаю, что уж за кастлинги такие. К великому счастью, — Лиза откусила кусочек пирожного и запила его сладким кофе. — Я не бывала в срединых мирах, но здесь умирающий от старости тагай все равно лишается только своего сознания. Потом мы просто восстанавливаем его тело, делаем его молодым и снова замещаем ему какого-нибудь взрослого раба.
— Как все хитро. Вечный двигатель, перпетум мобиль, — сказала Айрен, воспроизводя язык лесных эльфов.
— Да, можно и так сказать.
Тагаи совершенно потеряли интерес к темной эльфийке и ее ручной змее. Охранник по-прежнему читал газету. Дети или детеныши, Айрен так и не определилась, как называть потомство тагаев, весело потребляли какие-то угощения за соседним столом.
— Хозяйка, вы как-то странно смотрите на этих детей. Хотите съесть одного? Дождитесь, когда они выйдут.
— Нет, надоело. Мне надоело мясо детей тагаев, мясо младенцев. Как я уже говорила, я перешла на голубей.
Для Лизы это было настоящим откровением. Голуби местные некрупные птицы, в огромных количествах водились по городам, особенно в стране Барбак. Что-то вроде местного бедствия.
— Их называли пернатыми крысами.
— Пернатые крысы. Связь с троглодитами и пещерами, с моими родными пещерами.
— Ах, как жаль, что здесь нет пещер, — как-то сказал Айрен, когда они с Лизой находились дома вечером.
— Хозяйка, здесь есть местные катакомбы.
— Отчаянные тагаи спускаются туда, чтобы сражаться с чудовищами? У вас тоже есть подземелья?
— Нет, к сожалению, в таком роде подземелий для тагаев у нас нет. И, к счастью, для нас. Монстрами действительно бы съедались все тагаи и нам приходилось бы надеяться на их собственное воспроизведение или постоянно выращивать пробирках новые тела. Но они проходят туда просто ради интересных ощущений. Возможно ради встречи с тенями.
— Ух ты, с тенями. Я тоже хочу повстречаться с тенями. Давно не виделась с ними.
— Вам не хватило встречи с теневыми всадниками.
— О они были прекрасны. Особенно та девушка. Знаешь я всегда любила блондинок.
Лиза совершенно не понимала о чем говорит ее хозяйка, однако на экране одного из планшетов она показала Айрен изображение. — Смотрите хозяйка, вот это местные катакомбы.
Альтские катакомбы — гласила надпись под картинкой.
— Вау! Альт. Альт. Это что-то музыкальное, верно?
— Не знаю. Альт была фамилия последнего владельца. Говорят, его завалило камнями.
— Завалило камнями, — сказала Айрен. — Это нечто вроде того грохота. Колдовство анунаков.
— Все верно. Просто устранили данного тагая, чтобы он произвел большое количество энергии страданий. Бесы эксперимент первым проводили, а потом появилась и дурная слава среди местных тагаев. Место забросилось. Раньше это был какой-то красильный цех. Ткани красили. — Лиза показала рукой, проводя параллельно земле на ткань их дорогого дивана.
— А, понятно. Давай-ка сходим в Альтские катакомбы.
— Ладно, завтра отправимся.
— Что значит завтра? В пещеры надо ходить, когда на улице тоже темно. Иначе нет никакого удовольствия. Какая радость из света попадать во тьму. Как будто ты совершаешь что-то непоправимое.
— Вы знаете, я совершенно не понимаю, чем вы толкуете хозяйка. К тому же я очень устала.
— Оставайся здесь.
— Хозяйка, стойте. Если вы идете, все-таки стоит одеться.
Айрен, как всегда, ходил дома в полупрозрачном халате.
— Ладно, я оденусь. Но тогда ты все-таки пойдешь со мной.
— И я думала, вам нравится бывать в одиночестве.
— Нравится бывать в одиночестве. Даже не думай, что мне нравится твоя компания, — проговорила Айрен. — Но все-таки, если я найду что-то интересное, то нести это будешь ты. Давай, одевай тот зеленый рюкзак, с которым мы ездили воевать с лулусцами.
Лиза нехотя встала, она настроилась лечь сегодня пораньше и проспать до полудня. Одевшись в оставленную у себя военную форму, Лиза надела за спину широкий большой армейский мешок на лямках, перетянула портупею, взяла в руки фонарик и, передернув затвор, закинула за спину автомат.
— Ещё шлем на голову одень, чтоб совсем быть как солдат, — рассмеялся Айрен.
