– Да! – внезапно заорал Андрей, и Катя вздрогнула и сжалась. – Пусть посадят! Пусть все эти барыги сядут, ясно тебе? Такие, как он, моего лучшего друга на иглу подсадили! Я видел, как умирают от этой отравы!
Катя зажмурилась, почему-то ожидая удара, но Андрей стоял неподвижно и молчал, тяжело дыша сквозь стиснутые зубы.
– Ты не того защищаешь, – продолжил он уже спокойнее. – Защищать тут надо себя. А что насчет квартиры…
– Нет никакой квартиры! – дрожащим голосом сказала Катя. – Нет и не было. Забудь!
– Хорошо, – согласился Андрей. – Нет квартиры, тут не поспоришь.
– Вот и иди к своим Вике с Надей! – В Кате опять поднималась злость. – Ты же теперь с ними, да? Сразу переметнулся, как только мы поссорились! Что, смеялись, какая я дура – спасаю брата-закладчика?
– Слушай, это какой-то детский сад. – Андрей развел руками. – В каком смысле – переметнулся?
– Ты стоял с ними у подоконника и смеялся надо мной! – Из Катиных глаз брызнули слезы. – Надя еще с тобой кокетничала, а ты был только рад!
– Кать, ты что?
Наверное, Катя ожидала от Андрея чего-то другого. Что он подойдет, обнимет ее, вытрет слезы… Но он просто стоял напротив и больше не предпринимал попыток к сближению.
– Кать, я ждал тебя возле кабинета. Ко мне подошли Ермоленко и Савельева, спросили что-то, я ответил… Кать, я что, по-твоему, должен их был прогнать, раз ты с ними в какой-то глупой ссоре?
– Да!!!
– Серьезно? – Андрей медленно покачал головой. – Я и не думал, что ты такой ребенок, – растерянно сказал он, разглядывая ее. – Вроде совершеннолетняя, а ума…
– Что это у нас тут такое?
Крыса подкралась незаметно, и Катя подпрыгнула, когда ее голос раздался прямо из-за спины.
– Мыльная опера отменяется. – Светлана Геннадьевна шипела, как настоящая змея. – Марш на занятия! Бегом! Раздеваясь на ходу! Будете тормозить – поставлю обоим двойки за теорию и практику. Быстро!
Она развернулась на каблуках и скрылась за углом. Хлопнула входная дверь. Катя выскочила из закутка с сеном, дергая молнию на куртке. В ушах все еще бились жестокие слова, произнесенные Андреем:
– Катен! – У входа в клинику Андрей все-таки приобнял ее за плечо, но Катя сбросила его руку.
– Пошел ты, Глебов! Иди в жопу! Никогда больше меня не трогай!
Она почему-то думала, что он скажет что-то еще. Но он промолчал. Они вместе зашли в кабинет, Андрей сел на свое привычное место, достал из рюкзака учебники. Катя на секунду замешкалась.
– Чернова! Идите к своей парте! – резко окрикнула ее Крыса.
Катя, стиснув зубы, прошла дальше, туда, где уже больше недели сидела вместе с Леночкой.
– Кошмар, – прошептала соседка. – Кать, я сразу сказала Светлане Геннадьевне, как только она пришла! Он тебе ничего не сделал?
Катю тошнило.
– Ничего, – выдавила она.
Никакой благодарности она не чувствовала. Хотелось лечь и уснуть, глубоко и надолго, так, чтобы проснуться – и все уже закончилось, как-то разрешилось, и они с Андреем снова обнимаются по дороге в колледж, сидят за его ноутом после занятий и смотрят какой-нибудь дурацкий фильм…
– Глаза на доску! – новый окрик Крысы безжалостно ввинтился в ее взбаламученный мозг. – Новая тема!
Дни тянулись, как жвачка, прилипшая к подошве. Декабрь медленно полз к середине, световой день стремительно таял. Солнце теперь Катя видела только в окошко аудитории да по дороге из колледжа до общаги. Пока сделаешь все задания, пока поешь, отдежуришь – за окнами уже плещется чернильная зимняя тьма с редкими кляксами фонарей.
Катя отсиживала бесконечные пары, механически конспектировала лекции, но ее записи уже не отличались точностью и красотой. Ручка то и дело замирала на середине недописанного слова, взгляд упирался в широкую спину Андрея: он снова пересел на вечно пустующую первую парту напротив кафедры. Показалось или он только что покосился в ее сторону? Что, если они встретятся взглядами? Но встречи взглядами никак не случалось, и Катя снова и снова ловила себя на том, что впустую таращится в его стриженый затылок. «Да пошел он!» – обрывала она себя, снова хватаясь за тетрадку, но половина лекции была уже пропущена, а там и звонок – и вечером приходилось переписывать недостающее у Леночки, у которой в конспектах тоже хватало дыр.
Неусвоенный материал давал о себе знать. Предметы пошли сложные, и Катя уже не могла выезжать на прошлогодней репутации прилежной студентки. Нужно было разбираться, часами сидеть над учебниками, работать на лабораторных занятиях. Одногруппники уже вовсю шутили на профессиональные темы, забрасывали преподавателей вопросами, слыша которые Катя холодела: «Господи, я даже вопросов не понимаю, не то что ответов…» Внутри стремительно копилось раздражение, даже ненависть к этим беззаботным умникам.
