"Так и должно быть, – ответил он. – А обо мне не стоит беспокоиться. Здесь все внове для меня, буквально все завораживает. Я прекрасно провел время. После обеда поспал подольше, а затем получил огромное удовольствие, знакомясь со знаменитой коллекцией камей твоей тетушки Куин".
"Камеи, – произнесла Мона. – Значит ли это, что у вас больше камей, чем мы видели в витрине гостиной?"
"Намного больше, – ответила тетушка Куин. – Я собирала их всю жизнь, и ты можешь себе представить, как это долго. – Она сменила тему: – Предлагаю тост за Мону Мэйфейр, нашу прелестную молодую гостью, и за Нэша Пенфилда, который вскоре повезет нас в большое турне, и за моего внучатого племянника, который с сегодняшнего дня вступил в свою часть наследства".
"Мона едет с нами в Европу, тетушка Куин, – заявил я. – Не могли бы мы каким-то образом выехать до полуночи? Мона отправится в путешествие в качестве моей новобрачной".
Мона слегка вздрогнула, но не рассмеялась. Она лишь подарила мне ослепительную улыбку, а затем наклонилась и смело поцеловала в щеку.
"Ты в самом деле готов жениться на мне сегодня вечером? – спросила она. – Мне кажется, ты действительно до обалдения в меня влюбился".
"Раз и навсегда, – сказал я. – Но нам необязательно ждать церемонии. Мы могли бы вылететь сегодня и пожениться в Париже. Тетушка Куин все время так делает... то есть летает. Нам, конечно, понадобится твой паспорт, но я поеду с тобой в твой дом..."
"Дорогой, – сказала тетушка Куин, – думаю, в этом нет необходимости. Мне кажется, приехали Мэйфейры".
Огромный черный лимузин, такой же как у тетушки Куин, хрустел по гравию подъездной аллеи, неуклюже подкатывая к парадному крыльцу, где и остановился.
Мона обернулась, затем снова села, как прежде, и взглянула на меня. В ее глазах стояли слезы.
"Тарквиний, – сказала она, – ты действительно хочешь увезти меня сегодня вечером?"
"Да, не сомневайся! – воскликнул я. – Тетушка Куин, ты ведь всегда хотела, чтобы я поехал в Европу, чтобы я стал образованным! Нэш, ты сможешь обучать нас двоих". – Я был готов умереть за Мону, я знал это. Я был готов сразиться с любым из той машины.
"Нэш, – сказала тетушка Куин, – ступайте и поприветствуйте их за меня, дорогой. Я верю, что охранник собирается что-то предпринять. Отзовите его, а то я не успею пересечь лужайку на таких каблуках. Побудьте нашим представителем, хорошо, дорогой?"
Мона тем временем быстро перечислила тех, кто приближался к нашему столу: Райен Мэйфейр, юрист и отец Пирса, доктор Роуан Мэйфейр и ее муж, Майкл Карри. Разумеется, я поднялся, но Мона осталась сидеть, и тогда я зашел за спинку ее стула и положил руки ей на плечи. Таким образом, я оказался спиной к тем, кто сейчас шагал по лужайке. Я повел себя грубо. Я собирался с силами для битвы.
"Не волнуйся, моя храбрая Офелия, – едва слышно произнес я, – ты не погибнешь, пока жив этот смелый Лаэрт".
Но самым любопытным для меня был не громкий стук собственного сердца, а настороженность, почти враждебность на лице тетушки Куин. Тем временем маленькая делегация подошла к столу, обогнув меня слева, Нэш тут же пригласил их присесть, а сам отправился на поиски дополнительных стульев.
Присесть гости отказались. Они, видите ли, "очень торопились", но тем не менее сердечно поблагодарили.
"Мы приехали забрать Мону, – сказала доктор Роуан Мэйфейр тихим и вежливым голосом. Кажется, такие голоса называют "с хрипотцой". – Миссис Маккуин, у вас великолепный дом", – добавила она с легким кивком головы.
"Надеюсь, как-нибудь вы выберете время, чтобы приехать с визитом?" – откликнулась тетушка Куин.
Но она произнесла эти слова без присущей ей теплоты и теперь сверлила гостей взглядом, какого раньше я у нее не замечал.
Доктор Роуан Мэйфейр представила своих спутников. Райен Мэйфейр выглядел так, словно родился в этом костюме от "Братьев Брукс", Майкл Карри, самый старший из гостей, несколько погрубее, но все равно очень симпатичный парень в куртке сафари, с красивой проседью в шевелюре, держался весьма непринужденно. Юристу было не по себе, и доктор Роуан Мэйфейр тоже, вероятно, испытывала душевный дискомфорт. Роуан была скуластая красавица с короткой стрижкой. Видимо, она злилась, но не на нас.
"Собирайся, Мона, – сказала доктор Роуан. – Мы приехали забрать тебя домой. Ты всех нас немного напугала, когда потихоньку удрала сегодня утром".
"Я хочу, чтобы вы оставили меня в покое!" – Это был практически крик души.
Я едва его вытерпел, готовясь перейти к действию, но даже не шелохнулся. Я по-прежнему держал Мону за плечи. Сердце у меня в груди бешено стучало.
Доктор Роуан внезапно посуровела и, к моему полному изумлению, сказала:
"Майкл, забери ее".
Оба мужчины, Райен Мэйфейр и Майкл Карри, двинулись к Моне, а она закричала, вскочила, попятившись, и перевернула стул. Я крепко ее обнял. Она развернулась, не размыкая моих объятий, и уткнулась лицом мне в грудь. Она была для меня самым хрупким и драгоценным созданием, которое я когда-либо знал и любил, и я намеревался сражаться за нее.
