Я вернулся к себе наверх. Окна закрыты. Гудит кондиционер. Никаких признаков Гоблина. Подойдя к окну, я бросил взгляд на западную лужайку и там, вдалеке, при лунном свете разглядел расплывчатые светлые очертания кладбища. Я помолился за Ревекку, чтобы ее душа оказалась на небе с Богом.
Неохотно я лег спать, устроившись рядом с Большой Рамоной, а когда проснулся в рассветных сумерках, меня ожидали нелегкие задачи возмужания.
Для начала мне предстояло съездить в Хижину Отшельника, но я был не настолько глуп, чтобы думать, будто сумею в одиночку забрать проржавевшие цепи. Я взял с собой Аллена. Обитатели флигеля всегда выходили на работу около шести, чтобы к трем освободиться, и, когда я сказал ему, куда мы отправимся, он очень оживился и чуть ли не прыгнул в пирогу.
Аллен по своему характеру всегда был и остается человеком, для которого все в жизни – сплошное удовольствие. Это большой грузный человек с аккуратной седой шевелюрой, зачесанной на одну сторону, он носит очки в серебряной оправе и всегда улыбается. На рождественских вечеринках ему всегда достается роль Санта-Клауса, которого он играет с огромным успехом.
В общем, когда мы добрались до хижины, еще не было и семи. Мы принялись за работу, используя привезенные инструменты, и вскоре вытащили из стены все ржавые цепи и волоком стащили вниз.
Я так сильно был очарован Хижиной Отшельника, что с трудом заставил себя отправиться в обратный путь, но я знал, что мне в этот день предстоит много дел, и поэтому после короткой прогулки по острову, во время которой я представлял, как все здесь станет хорошо после ремонта, мы с Алленом снова оказались в пироге. Когда мы подплыли к пристани и я сообщил своему помощнику, что сейчас мы похороним цепи рядом с останками Ревекки, Аллен впал в состояние непреходящего веселья.
Как бы там ни было, я выкопал глубокую яму, нашел шкатулку, расширил могилу и обмотал цепи вокруг шкатулки. А затем Аллен помог мне засыпать могилу и водрузить на место надгробный камень. Я начал молиться, Аллен молился со мной. Я не почувствовал присутствия Ревекки. И головокружения у меня не было. Но, стоя над ее могилой тем тихим утром, я испытывал жалость ко всем призракам, которых встречал на кладбище в течение многих лет, и гадал, не суждено ли и мне после смерти превратиться в духа-скитальца. Ничего подобного прежде со мной не случалось. А теперь я об этом задумался. Я произнес про себя еще одну длинную молитву за Ревекку, а затем прошептал: "Ступай к Свету".
Вот так была выполнена моя первая мужская задача.
Я приступил ко второй. Разумеется, Аллен знал, где живет Терри Сью, – туда мы и поехали на "мерседесе". Я сказал Аллену, что войду один, но, еще не переступив порога трейлера, я убедился, что Грейди Брин, наш поверенный, не преувеличил размеры бедствия.
Я увидел заржавленные автомобили, которые он описывал, – старый лимузин и грузовичок, оба без колес, – и двух карапузов-малышей, с грязными личиками, в подгузниках. Дети бесцельно ковыляли по двору.
Я постучал в дверь и вошел. В конце трейлера на кровати лежала пышнотелая женщина с лицом как у большой китайской куклы и нянчила младенца, а маленькая девочка, лет десяти, босая, помешивала в стоявшем на плите горшке варево, в котором по виду и запаху угадывалась овсянка. Руки у девчушки были сплошь в синяках, и держалась она робко, боязливо. Хорошенькая такая девчушка с длинными черными волосами.
В вагончике было душно, тесно, сыро – в общем, невыносимо. И вонь стояла отвратительная. Даже не знаю, как ее описать, – этакая смесь запахов мочи, блевотины и плесени. Пожалуй, с ноткой гнилых фруктов. Ну и, конечно, экскрементов.
"Простите, что так вламываюсь, – сказал я, обращаясь к женщине. Под этим низким потолком я чувствовал себя великаном. – Поздравляю с новорожденным".
"Деньги привезли? – спросила она. Лицо ее было по-прежнему прелестно – она была похожа на Мадонну эпохи Возрождения, – но в голосе ее звучала озлобленность, а может быть, это была просто практичность. – Я на мели, а Чарли снова меня бросил, – сообщила она. – Швы разошлись, поднялась температура".
"Да, привез", – ответил я и вынул из карманов рассованные купюры – тысячу долларов, которую выгреб перед отъездом из кухонной коробки для наличных. Женщина изумилась. Взяла деньги левой рукой и сунула в карман под одеяло. Или просто под одеяло.
Младенец был удивительный. Прежде я никогда не видел такое крошечное, совсем недавно рожденное существо. Маленькие ручки в складочках – чудо. Темные курчавые волосики на голове. У меня даже сердце защемило.
"Бриттани, поторапливайся с овсянкой, – велела женщина, – и приведи со двора мальцов, мне нужно будет, чтобы ты прошлась в город и купила кое-что из бакалеи. – Она взглянула на меня. – Хотите позавтракать? Этот ребенок готовит превосходный завтрак. Бриттани, поставь на стол бекон. И ступай за малышней".
"Я отвезу ее в город, – сказал я. – А где Томми?"
