… — нет, Андрет аданэт, если узы супружества и могут связать наши народы, то это случится во имя великой цели и по велению Судьбы. Краток будет век такого союза, и тяжек конец его. И лучшим исходом для тех, кто заключит его, станет милосердная скорая смерть…
— О чем ты говоришь! Ты же сам знаешь — элда любит один раз и на всю жизнь, и того, кого ему суждено любить! Значит, я, элда, и она. Смертная, — мы суждены друг другу! Значит, мы не разные, пойми же это!
— Хорошо, хорошо, брат… Но подумай сам — она недолговечна. Скоро поблекла бы ее красота, а ты остался бы юн. Каково было бы ей? Ты продолжал бы любить ее, скажешь ты; заботился бы о ней до того часа, как она ушла бы на свой Неведомый Путь… Но самая эта любовь стала бы для тебя оковами, разбить которые могла бы только смерть Андрет. Даже если ты не сказал бы ей этого — разве так тяжело понять? Разве это не унижение — сознавать, что ты ждешь, пока она умрет? Разве не лучше таких оков воспоминание о несбывшемся?..
— Я не стала бы тревожить его, когда минула бы краткая пора моей юности; и когда мне недостало бы сил бежать рядом с ним, я не стала бы ковылять следом!
— Быть может; так ты говоришь теперь. А о нем ты подумала ?Он не ушел бы вперед: он остался бы подле тебя, чтобы поддерживать тебя… и ты чувствовала бы его жалость — каждый час, каждый миг: жалость, от которой нет спасения. Он не хотел тебе такого позора…
— Нет! Нет, тысячу раз нет! Разве те фэар, которым суждено слиться, не питают друг друга? Разве я позволил бы ей постареть? Нет. Я сильнее, я не дал бы ей угаснуть!
— Ты сильнее, верно. Но не забывай — не зря дано тебе огненное имя, Ярое Пламя. Вспомни — фэа Куруфинве сожгла его мать, а она была из Элдар! Так и ты сжег бы ее…
— …и сгорел бы сам. Пусть! Моя фэа иссякла бы, но мы умерли бы вместе…
— Ты, кажется, забыл о Даре Единого, брат. Да, вы ушли бы оба. Но у Элдар и Атани разные пути там. Ты говоришь, вы были суждены друг другу и в жизни, и в смерти; и оба страдали бы оттого, что вашим фэар больше не слиться никогда. Но ты — элда, мужчина, ты сильнее, а она — слабая смертная женщина! Что было бы с нею, какие муки приняла бы она?
— Не все ли равно тогда, о мудрый брат мой? Говоришь — нас разлучила бы смерть; ты же сделал так, что нас разлучила жизнь — твоим словом, твоей волей, Финдарато Инголдо! — Аэгнор стиснул серебряный кубок так, что показалось — металл сомнется, как пергаментный лист. — А Дар… Скорее это дар Моргота, если этот дар разлучает тех, что должны быть вместе!.. Нет, Инголдо, я не расстался бы с ней и в смерти…
— Андрет аданэт, жизнь и любовь Элдар питает их память; мы предпочитаем память о светлом и прекрасном чувстве, не получившем завершения, воспоминаниям о печальном конце. Отныне он всегда будет помнить тебя в утренних лучах солнца, и тот последний вечер у чистого зеркала Аэлуин, в котором отразилось твое лицо и звезда, запутавшаяся в твоих волосах… Всегда — пока северный ветер не погасит его пламя, и после, в Чертогах ожидания — до конца мира…
— А что останется вспоминать мне? Когда уйду я — какие Чертоги суждены мне? Тьма, в которой угаснет и сама память о Яром Пламени?..
— …я не отпустил бы ее. Я обнял бы ноги Намо, я сказал бы — ты Владыка Судеб, так не препятствуй же нашим судьбам слиться воедино! Так суждено, так должно быть! Я сказал бы — нет крови сородичей на руках моих, а свое ослушание разве не искупил я тем, что до конца бился за правду Валар, что претерпел и смерть, и потери, и страдания, почти сравнившись в этом со Смертными? Я сказал бы — суди меня, покарай меня судьбою Смертных, пусть я не буду знать своего пути, пусть уйду во Тьму — но ради нее, Владыка, ты же любишь всех Детей Единого, ради нее — позволь мне идти с ней, она не выдержит одна!..
— Это невозможно, Айканаро.
