Это была грандиозная полицейская и военная операция, подготовленная с поразительной скрупулезностью. Было задействовано 70 000 солдат, 30 000 сотрудников милиции, 1750 танков, 1900 бронетранспортеров, 9000 грузовых и легковых автомобилей, несколько эскадрилий вертолетов и транспортных самолетов. Эти силы были сосредоточены в крупнейших городах и промышленных центрах; перед ними стояли следующие задачи: сломить сопротивление забастовщиков, парализовать обычный ход жизни, терроризируя население, пресечь всякие ответные действия со стороны «Солидарности». Телефонная связь была отключена (что стало причиной смерти многих людей, не дозвонившихся до «скорой помощи»), закрыты границы и заправочные станции; для выезда из любого населенного пункта были введены пропуска, установлен комендантский час и цензура на переписку. Через десять дней с забастовками было покончено, демонстрации разогнаны — результативность запланированных мер налицо. 14 человек были убиты, несколько сот ранены, около 4000 забастовщиков арестованы. Первые судебные процессы состоялись уже на Рождество, приговоры — от трех до пяти лет тюремного заключения (самый суровый приговор — 10 лет). Все обвиняемые были осуждены военными трибуналами, правомочными рассматривать «правонарушения против закона военного времени». Войска СССР, ГДР и Чехословакии, приведенные в полную боевую готовность для предотвращения возможного перерастания забастовок и демонстраций в вооруженный мятеж (при неспособности польских войск к его подавлению), могли теперь отказаться от интервенции.
Второй этап карательных мероприятий, начавшийся ночью 12 декабря, — интернирование активистов оппозиции и «Солидарности». За несколько дней на основании постановления властей 5000 человек были помещены в сорок девять «центров изоляции», расположенных вдали от крупных городов. Так удалось парализовать профсоюзное движение и, избавившись от его руководителей, внедрить на их место сотрудников госбезопасности. Подобная практика интернирования продолжалась целый год и выглядела менее суровой, чем содержание в тюрьме, и более простой в исполнении, поскольку не требовала присутствия прокурора или возбуждения процесса. В отношении интернированных, заключенных и приговоренных лиц органы госбезопасности в большинстве случаев не прибегали к «запрещенным приемам», делая упор на «методы убеждения», подкрепленные применением силы. Параллельно служба госбезопасности вербовала новых сотрудников и подталкивала активистов нелегальных группировок к эмиграции, шантажируя их семьи.
Генерал Ярузельский, ставший главой правительства с 18 октября, вынужден был считаться и с партийными радикалами, особенно многочисленными среди партработников предприятий, и с отставными функционерами МСВ, и с партийными и военными аппаратчиками. Все они создавали группы самообороны (хотя никто не собирался на них нападать), обзаводились пистолетами, настойчиво требуя судебных процессов над интернированными, суровых приговоров, смертных казней. Словом, имевшее место нарастание накала репрессий было в их глазах слишком мягкой мерой, они выступали за всеобщий террор. Несмотря на массированную пропагандистскую кампанию против «Солидарности», партийное руководство все же не решилось на применение методов, навязываемых радикалами. Предпочтение было отдано «ослаблению напряженности». Тем не менее демонстрации «Солидарности», традиционно проводившиеся 1 и 3 мая (даты годовщины Конституции 1791 года и бывшего национального праздника), и демонстрация 31 августа, посвященная годовщине Гданьских соглашений, заключенных в 1980 году, были разогнаны, и довольно грубо. Тысячи манифестантов были задержаны, сотни дел переданы в суд. Шесть человек были убиты. На открытых судебных процессах, проводившихся нерегулярно, руководителей подпольных группировок «Солидарности» приговаривали к тюремному заключению на срок до пяти лет. После закрытия центров интернирования в декабре 1982 года и официальной отмены осадного положения 22 июля 1983 года в тюрьмах оставалось около тысячи политических заключенных, осужденных за организацию нелегальных профсоюзных объединений, подпольную издательскую деятельность или распространение книг и другой печатной продукции, а порой просто за сбор пожертвований в пользу задержанных. Не гнушались власти и увольнениями со службы. Множество участников декабрьских забастовок 1981 года стали жертвами массовых увольнений, журналистов подвергали процедуре «проверки», после чего многие лишились работы.
