Эти 560 партийных руководителей составляли около 45 % местной номенклатуры. Следствием миссии Жданова в Оренбурге стало еще 598 арестованных и расстрелянных. В этой области, как и в других областях, с осени 1937 года большинство политических и экономических руководителей были удалены и заменены новым поколением, так называемыми выдвиженцами: Брежневым, Косыгиным, Устиновым, Громыко, словом, будущим Политбюро 70-х годов.
Тем не менее наряду с тысячами арестованных коммунистических руководителей под удар попали рядовые члены партии, «вычищенные» коммунисты, не имеющие ни титулов, ни наград, а также обыкновенные граждане, внесенные ранее в списки неблагонадежных, — именно они стали основными жертвами террора.
Возьмем один из рапортов Оренбургского НКВД:
«— арестованы более двух тысяч членов правой военно-японской организации казаков (из них около 1500 расстреляны);
— арестованы более 1500 офицеров и царских чиновников, сосланных в 1935 г. из Ленинграда в Оренбург [речь идет только «о социально чуждых элементах», сосланных после убийства Кирова в разные регионы страны];
— около 250 человек арестованы по так называемому польскому делу;
— приблизительно 95 человек были арестованы по делу об уроженцах Харбина;
— 3290 человек [арестованы] в процессе операции по ликвидации бывших кулаков;
— 1399 человек (…) при ликвидации преступных элементов».
Таким образом, если прибавить сюда еще 30 комсомольских работников и 50 курсантов из местного военного училища, всего было репрессировано НКВД за пять месяцев около 7500 человек, и все это еще до усиленных репрессий, протекавших в период командировки сюда Андрея Жданова. Каким бы впечатляющим ни казался арест 90 % кадров местной номенклатуры, он представляет собой лишь незначительный процент от общего числа не разделяемых на категории граждан, репрессированных в ходе специальных операций, одобренных Политбюро и, в частности, Сталиным.
Дело № 24 260
1. Сидоров.
2. Василий Клементьевич.
3. 1893 г. Московская] обл[асть] Коломенского р[айо]на с[ело] Сычево.
4. с[ело] Сычево, Коломенского р[айо]на.
5. Торгово-служащий.
6. Член профсоюза торговли и кооперации.
7. 1 дом деревянный 8x8, крыт железом, двор тесово-рубленый 20x7 полукрыт тесом, 1 корова, овец 4, поросенка 2, дом[ашняя] птица.
8. В 1929 г. имущество, т[о] же самое, имел 1 лошадь.
9. В 1917 г. 1 дом деревянный 8x8 крыт тесом, двор 30x20, амбар 2, сарай 2, 2 лошади, 2 коровы, овец 7.
10. Служащий.
11. В 1915–16 г[одах] рядовой 6-го строительного Туркестанского полка.
12. Нет.
13. Нет.
14. Считаю себя выходцем из середняцкой семьи.
15. Беспартийный.
16. Русский., гражданин СССР.
17. Беспартийный.
18. Образование низшее.
19. На учете не состоит.
20. Не судим.
21. Болен грыжей.
22. жена — Анастасия Федоровна, 43 года, колхозница, дочь Нина 24 г.
Арестован Коломенским РО УНКВД 13 февраля 1938 г.
2. Выписки из протоколов допросов.
Вопрос: Дайте правдивые показания в отношении вашего социального происхождения, социального положения и имущественного положения до 1917 и после.
Ответ: Я, Сидоров, происхожу из семьи торговца. Примерно до 1904 г[ода] отец мой имел в Москве на Золоторожской ул[ице] железную лавку, в которой, как мне известно с его слов, торговлю производил сам лично. После 1904 г[ода] отец торговлю прекратил, т. к. его торговлю заглушили крупные купцы, с которыми он конкурировать не мог. Он вернулся в д[еревню] Сычево, где у отца имелось хозяйство, арендованной земли до 6 десятин, лугов арендованных до 2 га, косилка одна и другой с\х [сельскохозяйственный] инвентарь. В хозяйстве применялся один постоянный работник — Горячев, который работал много лет до 1916 г[ода]. После 1917 г[ода] имущественное положение отца осталось то же самое за исключением лошадей и рабочей силы. В хозяйстве отца я жил вместе до 1925 г[ода], затем я с братом хозяйство разделил.
Виновным себя не признаю.
3. Выдержки из обвинительного заключения.
