Тот обретёт величие и ведание, кто, вскинув Её ног и себе на шею, лаская живот, груди и ягодицы, внимая прекрасным звукам Её (и только им), подобным звуку приливов, возьмет Её, хуем ныряя в нежнейшее из нежнейшего — Её пизду, словно выуживая редкую, осторожную рыбу из укромного пруда, словно доставая со дна речного затаившуюся в раковине жемчужину, взирая на улов свой, не мигая ни единого разу.
Зри же при том взором умственным, как колышется пред тобой бескрайнее Окиян-море, как мчишься ты по нему Соколом кораблём[45], а встречь тебе поднимаются две великие щуки-рыбы а третья в глубях возлежит. На тех рыбах весь бел-свет утверждён, и они суть груди Её белые и пизда.
А коли то жена, ищущая величия и ведания, с тобой пребудет, дабьт Ей пред гобой возлежать, то па ягодицах её расчерти золой и углем знаки рыб, живот укрась волнами и буквицами, на чиная с «A3», на груди же накинь сети.
И снизойдёт к тебе из лона Её сила насылать смерть на неприятелей своих одной лишь мыслью о том. Страх, как чувство никчемное и мешающее, навсегда покинет тебя.
Тот обретёт величие и ведание, кто, на бёдрах усадив Её, прижав груди и живот Её к себе, словно став единым с Нею, возьмет ее, сделав хуй крепкой подпорой, на которую низаться будет пизда Ее, равно как и все пизды Её многие во всех трёх мирах, проносясь через тебя нескончаемым потоком.
Зри же при том взором умственным, как посередь Окиян-Моря возлёг остров Буян, на том острове гора стоит, на горе — сам горюч камень Алатырь, вострёным концом в небо кажущий. А на том камне Алатыре — хоромина малая утверждена, где Ей молятся от Изначалья миров. И тот камень — ты и хуй твой, хоромина - Она и пизда Её. Вертима и качаема ветрами хоромина во все стороны, крепок стоит камушек во подпоре.
А коли го жена, ищущая величия и ведания, с тобой пребудет, дабы Ей пред тобой возлежать, то на грудях её расчерти золой и углем ладоней отпечатки, тоже на животе и ягодицах содей, вместе со знаками Луны и разбросанными там и тут буквами Её имени "МАРА».
И снизойдёт к тебе из лона Её сила наслаждаться всем, Родовая привязанность[46], как чувство мешающее, навсегда покинет тебя.
Будет всё так, как пожелаешь, коли сделаешь по слову моему и коли соблюдёшь всё пред обрядом и в обряде не отступая, : а коли того не просто хочешь, как хотят пить каждый день, но как жаждут, изнемогая более быть без хотя бы малого глотка воды.
Ей слава изречённая и неизречённая! Ей — поклоны вечные и нескончаемые! Ей — все хуй в пизду! Ей — всё!
Слава! МАРА! НАВА! ЖИВА!
