Произнеся эти слова, старик направился обратно к двери, но остановившись перед ней и обернувшись, продолжил:
— Но он не в силах этого сделать.
— Почему? — ступая за стариком обратно на лестницу, спросил Максим.
— Церковь стоит на освещённой земле, и входа сюда ему нет. Но за её пределами колдун может завладеть книгой. Так что надо держать ухо востро и быть всегда готовым к бою.
Вернувшись в комнатку, священник нажал на кнопочку, и проход вновь закрылся, стена встала на своё прежнее место.
Усевшись в небольшое кресло, Максим поинтересовался у своего дела:
— Ты знаешь, как выглядит этот колдун?
— Видел, но это было очень давно. Годы меняют лица. Так что я сейчас и не знаю, как он выглядит. Может, остался прежним, таким, каким я его когда-то знал, а может он сменил свою личину. Сейчас колдун может быть кем угодно: молодой девушкой, женщиной средних лет, ребёнком, взрослым парнем, вот, как ты или дряхлым стариком.
— Это уже плохо, — выдавил сквозь зубы Максим. — Теперь я в каждом человеке буду подозревать своего врага.
— Нет не в каждом, — поправил парня священник, — а в том у кого чёрные, как бездонное озеро глаза, в которых ничего не отражается.
— И на этом спасибо, что предупредил! — бросил Максим деду.
Глава 8
Задолго до описываемых событий.
В дверь, где сидел Виктор, негромко постучали, и он услышал грубый, немного с хрипотцой, голос слуги:
— Хозяин, можно войти?
— Входи! — заревел во весь голос колдун, не поднимаясь с кресла. — Где тебя черти носят, я устал уже ждать?
Дверь открылась и в ней показалась старая цыганка, а за ней, словно прячась за спину матери, сам Черкан.
— Вы просили, чтобы я её привёл, — выдавил он.
— Иди сюда и присядь, — показал колдун рукой на старуху, — а ты пока ступай, как понадобишься, я тебя позову! Не бойся меня женщина, я тебя не обижу, — увидел Виктор, что цыганка топчется на одном месте.
— А я и не боюсь тебя, колдун! — прошипела старуха, как только за сыном закрылась дверь.
— Разве ты знаешь, кто я?! — бросил Виктор в лицо старой цыганке, когда та подошла ближе к хозяину.
— Да! — вновь прошипела сквозь сжатые зубы Сесилия. — И я знаю, зачем ты меня позвал к себе!
— Я смотрю, ты не простая цыганка, как кажешься на первый взгляд?
— И ты не тот, за кого себя выдаёшь, — ответила ему старая женщина, стоя перед хозяином дома.
— Садись, у нас будет долгим разговор, — откинулся на спинку кресла Виктор, косо посматривая на цыганку.
Присев на стоявший рядом стул, Сесилия обвела комнату взглядом и тихо вымолвила:
— Книга, которую ты украл у монаха, не принесёт тебе счастья и тех знаний, что ты от неё ожидаешь.
— Это судить не тебе старая ведьма! — вскочил на ноги Виктор и замахнулся кулаком на старуху.
— Я не боюсь тебя! — произнесла цыганка, не моргнув глазом. — Если ты хочешь, чтобы я читала тебе эту, всеми проклятую, книгу, будь сдержан в своём поведении и не повышай на меня голоса! Один упрёк или оскорбительное слово в мой адрес и я замолчу навечно, а ты так и останешься ни с чем, как и раньше. Ведь сам ты её не сможешь прочесть, как это недавно пробовал сделать.
— Мне нужно от тебя честное слово, — вновь усевшись в кресло, спокойным голосом заговорил колдун, — что читать ты будешь мне то, что только написано в книге, а не обманывать меня и не выдумывать из своей головы, Сесилия.
— Не беспокойся Виктор, — старая женщина первый раз, за всё время их разговора, назвала хозяина по имени, — из моих уст ты не услышишь лжи и корысти. Я буду приходить к тебе каждый вечер, и проводить в этой комнате один час, но не больше. А теперь я пойду и займусь непосредственно своим делом. Вечером, когда солнце коснётся своим боком гор, я вернусь.
Произнеся эти слова, цыганка поднялась и направилась к двери.
— Почему только час, Сесилия?! — крикнул ей вслед колдун.
Но старая женщина ничего ему не ответила, а выйдя за дверь, тихонько прикрыла её, а Виктор так и остался сидеть, не получив ответа.
Покинув комнату хозяина, цыганка крикнула своему сыну:
— Зайди ко мне, у меня к тебе срочное дело!
— Что за спешка? — ответил Черкан, расчесывая гриву своего коня, — видишь у меня много дел!
— Твои дела могут и подождать, а вот то, что я хочу тебе сказать, нет! — бросила сыну старуха и скрылась за дверью своей лачуги, где она жила.
Цыгану ничего не оставалось делать, как бросить своё занятие и последовать за матерью. Ведь он, хоть и был старшим в их таборе, уважал её, а если честно — побаивался. Хотя Сесилия никогда не применяла свои колдовские способности среди своих, кроме тех моментов, когда ей приходилась залечивать раны и изгонять дурную болезнь, поселившуюся в душе и теле своих соплеменников. Чужим она помогала, беря за свои услуги плату, а те, кто плохо отзывался о цыганах, просто наказывала.
Переступив порог, Черкан хотел пройти и присесть, ведь это был и его дом, но старуха закричала на него:
— Закрой дверь, наш разговор не для чужих ушей! Я не хочу, чтобы кто-то подслушал нас и донёс его до хозяина!
