Немцы вошли в город 23-го и тотчас, соскочив с автомобилей, стали грабить и избивать евреев. Они привезли с собой много белогвардейцев, которые тут же, на улице, развернули погромную агитацию. Все мы заперлись в домах.
На третий день немцы потребовали, чтобы мы сдали всю имеющуюся у нас посуду: ножи, ложки, горшки, а еще через два дня потребовали кровати, постельное белье и т. п.
Евреи прятались в погребах, на чердаках, но немцы их всюду находили, били смертным боем и тащили на работы.
10 июля, после того как прошла армия, в город приехали гестаповцы, и тут началось непередаваемое. Прежде всего, они схватили восемнадцать евреев и расстреляли их в двух километрах от города. О судьбе этих несчастных мы узнали только через десять дней, когда собака принесла руку одного врача с красным крестом на рукаве.
15 июля немцы вывесили на улицах объявление, что евреи должны в течение трех дней избрать еврейский совет — Юденрат — из 24 человек. Если Юденрат не сформируется, 100 человек будут расстреляны. Никто из евреев не хотел идти в Юденрат. Один еврей, посоветовавшись с поляками, решил, что нужно представить список евреев, без их ведома, с тем, чтобы их вызвали и поставили перед совершившимся фактом. В этот список включили людей с высшим образованием — адвокатов, врачей; но немцы, поглядев список, сказали, что им нужны ремесленники, а не ученые люди. Спустя неделю немцы создали Юденрат по своему выбору.
20 июля в Юденрат явились гестаповцы и заявили, что в течение трех дней им должна быть представлена большая контрибуция. Через три дня немцы эту контрибуцию забрали, но при этом никакой квитанции Юденрату не дали. К нам обратились евреи окружающих местечек с просьбой помочь им выплатить контрибуцию. У них не было драгоценностей и денег. Мы собрали все ценности, какие у нас остались, — броши, кольца, взяли подсвечники и канделябры в синагоге, — и таким образом покрыли контрибуцию за местечки Широков, Малич, Линово.
С первых же дней своего выхода на работу вечером многие из них возвращались искалеченными и избитыми.
10 августа на стенах домов появилось объявление германского главнокомандующего о том, что все евреи оккупированных областей будут вывезены в гетто.
Два месяца мы спали в одежде, держа под головой маленькие узелки, каждую минуту готовые к отъезду.
10 октября стало известно, что в Пружанах организуется ”Юденштадт”; мы останемся на месте, и к нам в ”Юденштадт” прибудут жители Белостока. 25 октября нас перевели в гетто.
Часть гетто была обнесена проволокой, часть — сплошной стеной.
В течение шести недель к нам прибывали евреи из Белостока — три тысячи вдов и две тысячи сирот. За городом немцы организовали контрольную камеру, где беспощадно избивали и грабили вновь прибывающих.
Одновременно к нам в гетто стали прибывать евреи из других городов и местечек — Беловажа, Блудень, Малич, Шерешово, Береза, Слоним и др.
3 января 1942 года немцы потребовали от нас вторую контрибуцию. У нас отобрали шубы, все шерстяные и меховые вещи. Еврейка не имела права сохранить даже меховую пуговицу. Были отобраны все фотоаппараты, ковры, патефоны и пластинки. Нам представили счет за оборудование гетто, которое мы сами, под палкой, строили: сперва 750 тысяч марок и 500 тысяч марок во второй контрибуции.
9 января бывшая тогда в городе бургомистром немка Горн объявила, что две тысячи евреев должны немедленно уйти из гетто. Благодаря крупной взятке, данной нами Горн и жандармерии, эти евреи были оставлены в гетто до весны.
В феврале к нам прибыл новый бургомистр Кошман и тут же потребовал третью контрибуцию деньгами и одеждой. Кроме того, был установлен налог — на каждого человека 10 марок. За неимущих должен был платить Юденрат.
В марте стали прибывать к нам евреи из Иванцевич, Столбцов и др. Приезжали они в ужасном виде, с отмороженными руками — они ведь все были полуголыми. В апреле гетто снова уплотнили. В мае началась вербовка в лагеря, из которых уже ни один человек не вернулся. Зимой мы сметали снег с железнодорожного полотна, начиная от Диново до Барановичей, а молодых людей еще тогда взяли в лагеря. Весной и летом мы копали торф, корчевали пни, вырубали лес на стометровой полосе от полотна железной дороги, грузили боеприпасы, засыпали ямы песком и т. п.
Немцы организовали сапожные, портняжные, мебельные артели.
Немцы вывезли в Германию все железо, разобрали и отправили на Запад имеющуюся в Пружанах узкоколейку-кукушку.
От холода, голода и побоев за зиму погибло 6 тысяч человек из 18 тысяч жителей гетто.
