Тяжело было Блюмину уйти из гетто: все его любили и знали там. Рослый и красивый, он запоминался уже своей внешностью. День выезда был назначен на 8 мая. Приехали машины в гетто, но не те, на которых должен был уехать Блюмин со своими людьми. Приехали душегубки с гестаповцами, с предателем Ивановым. В 6 часов утра гестаповцы окружили квартал, где жил Блюмин.
Блюмин показался в дверях, и удары прикладами посыпались на него; он упал оглушенный и окровавленный. Его связали и бросили в машину, туда же загнали его семью и жителей дома. Три недели пробыл Блюмин в гестапо. Три недели, днем и ночью, пытали его, требуя выдачи соучастников, связи, оружия. Молча страдал Блюмин, молча терпел он муки, но ни слова, ни звука не сорвалось с его уст. Убедившись, что от него ничего нельзя добиться, гестаповцы провезли Блюмина по улицам гетто, а затем отвезли на кладбище и расстреляли, труп бросили в яму. С трудом опознали люди своего Блюмина. Был он высоким, плечистым, а привезли его на кладбище худеньким, беззубым. Украли люди труп Блюмина из общей могилы и похоронили его с почетом.
В июне 1943 года пришли из партизанского отряда проводники с требованием медикаментов и врача. Выбор пал на Анну Исааковну Турецкую. Одно время она работала заведующей детским домом. ”Наша Нюта”, ”наша мамочка”, говорили о ней с гордостью дети и работники. Красивая женщина, умница, она со всеми находила общий язык; в тяжелые минуты умела подбодрить, утешить, вселить бодрость, зажечь надежду там, где, казалось, не могло быть никакой надежды.
Она была счастлива тем, что служит в тяжелые дни своему народу. Четыре раза пыталась Нюта выйти со своей группой из-за проволоки, и каждый раз ее постигала неудача.
Наконец, в ночь с 16 на 17 июня 1943 г. в 23 часа группа вырвалась за проволоку. В двух километрах от гетто они столкнулись с Шернером, который с отрядом полицейских проверял посты. Проводника убили. Турецкую ранили в ногу, остальные разбежались. Раненая Турецкая отползла и спряталась в яме. 3 часа искали ее бандиты. Ее нашли и повели в 5-й полицейский участок, избили и бросили на каменный пол. Истерзанная, истекая кровью, лежала Турецкая. Сутки мучил ее Шернер, спрашивая и по-русски и по-немецки: ”Куда шла, с кем, чье задание выполняла?”. Каждое слово его сопровождалось избиением, удары сыпались на голову Турецкой. Шернер сапогами топтал ее раненую ногу. С трудом собирая мутившийся рассудок, Анна Исааковна отвечала, что ее состояние не дает ей возможности отвечать на вопросы. Шернер понял, что ничего от нее не добьется. Наутро он втащил Турецкую в машину и повез на еврейское кладбище. Ее на носилках понесли к общей яме. Там заговорила Нюта. На вопрос Шернера: ”С кем была?” — она ответила: ”Весь мой народ шел со мной. Имен я не знаю. Ты убьешь меня, но от этого никто не пострадает, наоборот, после смерти моей еще сильнее будут ненавидеть тебя. Посмотри на свои руки, они в крови. Сколько детей ты задушил? Я не боюсь тебя, весь советский народ отомстит за нас. Убивай!” Собрав последние силы, приподнялась Нюта Турецкая и спокойно ждала пули.
Выстрелом из нагана Шернер ее убил. И ее тело похитили евреи из общей могилы и похоронили в отдельной, украсив ее травами и полевыми цветами.
Оставшиеся в живых евреи Минского гетто никогда не забудут своей Нюты.
С июня 1943 года началось изъятие рабочих колонн. Под видом посылки на работу на радиозавод 2 июня немцы собрали 70 женщин, 20 отправили на завод, а 50 в гестапо. Рыббе, окруженный гестаповскими офицерами, предупредил женщин, что их погрузят в машины и повезут за город на работу, где будут хорошо кормить. Подъехали машины, и женщины увидали столь знакомую им душегубку. Поняли женщины, что не на работу их везут, а на смерть.
Многих расстреляли на месте, остальных силой погрузили в машину и умертвили. Только одной из пятидесяти женщин — Лиле Капилович — удалось спастись. Она спряталась между машинами, стоявшими во дворе.
С этого времени началось систематическое изъятие рабочих колонн. Рыббе обходил фирмы, где работали евреи, и брал рабочих на учет. Одна за другой, после посещения Рыббе, исчезали колонны.
В начале сентября 1943 года в гетто немецких евреев явился Рыббе и отобрал 300 самых молодых и здоровых мужчин. Их погрузили в машины и увезли. Через несколько дней то же самое повторилось в гетто русских евреев: подъехали две машины, их нагрузили мужчинами и вывезли в лагерь на Широкую, а через несколько дней их увезли и оттуда.
12 сентября немецким евреям было объявлено, что все они должны быть готовы для выезда в Германию; они готовились, спешно собирали свои пожитки. 14 сентября их погрузили в машины-душегубки и увезли.
К 1 октября 1943 года в гетто оставалось всего 2000 евреев.
21 октября 1943 года гетто было снова, в последний раз, окружено гестаповцами. Людей всех до единого опять погрузили в машины и вывезли на смерть. В тех случаях, когда в квартирах никого не находили, дома взрывали гранатами, чтобы находящиеся в ”малинах” обрели смерть.
