— Если вы думаете, что я украл ту черную книжку, почему вы сейчас здесь со мной? Зачем замечательному прокурору с кристально чистой репутацией и прекрасным будущим общаться с коррумпированным полицейским?
Эми некоторое время размышляла над моими словами, зыркая туда-сюда глазами и покусывая нижнюю губу. Я заметил, что на ее губах играет едва заметная улыбка, но Эми изо всех сил старается подавить свои чувства.
— Я не знаю, — наконец призналась она. — Я и сама пыталась и до сих пор пытаюсь это выяснить.
Я подъехал к подъезду многоквартирного дома, в котором жила Эми, и поставил машину на ручной тормоз.
— Я провожу вас до двери, — предложил я.
Она посмотрела на меня, подняв бровь.
— Всего лишь до двери, — заверил я. — Чтобы быть похожим на джентльмена и все такое прочее.
— Быть похожим на рыцаря, — уточнила она.
— Именно так.
На улице было довольно холодно, но я этого почти не ощущал. Охватившее меня внутреннее напряжение согревало.
Дойдя до бронированной двери подъезда, Эми повернулась ко мне.
— Это было интересно, — начала благодарить она. — Я не…
И тут я ее поцеловал. Мой поступок, я думаю, содержал в себе элемент неожиданности, причем неожиданным он стал и для меня самого. Я просто не удержался. Мне все время хотелось прижать свои губы к ее губам еще с того момента, когда я впервые ее увидел, несмотря на то что она тогда «наезжала» на меня, пытаясь поставить крест на моей карьере и вообще засадить за решетку. Мне неведомо, почему она так настойчиво стремилась сломать мне жизнь, и надоело уже это выяснять.
Она позволила себя поцеловать, что тоже стало неожиданностью. Правда, она лишь слегка приоткрыла губы. Наши языки не соприкасались, и вообще мы не делали ничего зазорного, стоя возле дома, в котором она живет. Однако она своим поведением давала мне понять, что она не против, что она тоже этого хочет.
Она прикоснулась ладонью, облаченной в перчатку, к моему лицу, и я притянул ее к себе.
Нет, все-таки без «зазорного» не обошлось. Она задержала дыхание и открыла рот. Я поцеловал ее очень крепко. Наши языки нашли удобный для них ритм. Я провел ладонью по ее волосам и стал сдвигать шляпу ей на лицо, пока головной убор не воздвиг стену между нашими носами. Тогда Эми схватила шляпу и отшвырнула в сторону. Затем она еще сильнее прижалась ко мне и тихонько застонала.
Я полагаю, что целоваться подобным образом — очень даже интимно. За последние три года у меня было несколько мимолетных увлечений, включая Кейт. Однако даже с Кейт интимная связь казалась в основном какой-то по-животному грубой, жадной и неистовой: набрасывайся, хватай и трахай. Сейчас же охватившие меня ощущения были совсем другими — абсолютно другими. Я снова как бы раскрывался, впускал кого-то в свою душу, отдавал себя другому человеку. Я не чувствовал такого с тех пор, как…
С тех пор как умерла моя жена. С тех пор, как умерла Валерия.
Мысль о ней подействовала на меня как яд. Мне захотелось отстраниться от Эми. На какое-то мгновение показалось, что сердце сейчас выскочит из груди, разорвав кожу.
Вряд ли Эми заметила. Она, возможно, подумала, что мне не хватает воздуха и я просто хочу сделать вдох. Она тоже сделала глубокий вдох и приблизила лицо. Неожиданно она отпрянула и посмотрела на меня.
— Вы… плачете, — удивилась она.
— Нет. — Я вытер щеку. — Просто холодно. Просто холодно.
Она посмотрела на меня уже совсем другими глазами — словно пыталась разглядеть выражение моих глаз и как будто открывала во мне что-то новое.
— Просто холодно, — снова повторил я.
Она не поверила моим словам, но и спорить тоже не стала. Мы оба были удивлены.
— Билли, — прошептала она.
— От холода у меня наворачиваются слезы на глаза, — сказал я.
Она кивнула, все еще силясь, судя по выражению ее лица, что-то во мне понять.
— Я… Послушайте, — решился я. — Вы кое-чего обо мне не знаете. Я раньше был женат. Три года назад произошло… Мы…
— Я знаю, — сказала она. — Я знаю об этом все.
Я резко выдохнул.
— Хорошо. Поэтому для меня немножко странно…
Мы оба снизили обороты. Однако то, что только что произошло между нами, было восхитительно. Сегодня ночью час-другой-третий меня будет мучить бессонница.
Она прижалась ко мне всем телом.
— Я знаю, что произошло, — сказала она. — И лично меня это не касается. Я не имею права говорить, но я все равно скажу. Неважно, что меня там не было. Я все равно скажу.
Я все еще лихорадочно пытался восстановить дыхание. Она приблизилась ко мне, словно собиралась еще раз поцеловать. Но она меня не поцеловала. Она просто обхватила мое лицо руками и прошептала:
— Это не ваша вина.
Затем она в последний раз ласково поцеловала меня в губы и пошла домой.