Следующая рожденная с мастерством. Я вдруг села и взглянула на свои руки. Их покрывали шрамы, некоторые были свежими. Я вспомнила, как мы возвращались по пустыне к Эстер и ее жителям деревни. Я провела то окутанное горем время верхом на Адиле, ела безвкусную еду и резала руки, чтобы возвращать себя в чувство. Теперь Эйвери показала мне мое будущее, и я стыдилась этих шрамов. Зачем я так себя истязала?
Дверь заскрипела, в комнату уверенным шагом прошла Эйвери.
- Как ты этим утром? – спросила она, вскидывая бровь. Она придвинула к кровати кресло и дала мне кружку с чаем.
Я сделала глоток. Мята. Непохоже на чай, что заваривал из трав отец. А еще был привкус специи, похожей на корицу, но острее.
Она захихикала.
- Йота. Солдаты пьют его, чтобы взбодриться, Хада-я. Сильное средство.
- Точно.
Эстер заерзала в кресле.
- Пора, - она погладила мою руку.
Больше ничего говорить не нужно было. Я понимала, о чем она. Пора взять себя в руки и принять ответственность. Чем дольше мы остаемся в Эшере, тем выше шанс, что король снова ударит по деревне, а я не могу обрекать их на такое дважды. Вернувшись, я увидела другой Эшер – тихую деревню, где люди делились оставшимся и разбирались с последствиями нападения. Я знала, что они потеряли людей, но Эстер не говорила этого. Я видела это на их лицах. Я понимала это выражение лиц. У меня было такое же. И я боялась смотреть им в глаза, и в этом мы тоже были похожи. Мы были одинаковыми.
- Я уже говорила, но мне очень жаль, что такое случилось с вашей деревней. Я пыталась погасить пламя…
Эстер подняла руку, прерывая меня.
- Тише. Не ты принесла факелы или привела людей. Не ты подожгла наши крыши и убила наших людей. Ты была в пустыне с почетной миссией.
Я кивнула.
- Но вы правы. Пора двигаться дальше.
- Но сначала попрощайся.
Я слабо улыбнулась, понимая, что она уже стала мне другом.
- Конечно.
Но Эстер покачала головой.
- Нет, не со мной. Со своим принцем.
Улыбка на моем лице тут же увяла.
- Мне не с чем прощаться. Нет костей. Нет тела. Даже пепла. Я даже не знаю, ушла ли его душа. Его поглотили врата, - я невольно сжала рукой покрывало, голос звучал хрипло.
- Не надо так говорить. Ты ведь, дитя, связана с богами… они так тебя одарили… потому они не бросят твоего возлюбленного. Они присмотрят за его душой.
Я могла лишь надеяться, что она говорит правду. Ее слова напомнили мне о моем сне, об Эйвери в пустыне, о том, как ее рука легла мне на живот. Я сделала еще один глоток чая.
