Мои ладони сжались в кулаки, гнев кипел в моей крови. Я не успел обуздать его и помчался к трону, и у горла моего оказалось копье. Ему стражей хватало. Я заставил себя отвернуться к Эллен, понимая, как я беспомощен. Никто не остановит короля. Плеть опустилась, она закричала. Если я не могу остановить это, то буду смотреть. Буду чувствовать каждый удар своей кожей. Разделю это с ней. Не отвернусь. Я отступил в сторону, но не покинул комнату. Такое я сделать могу.
- Девчонка управляет тобой, Казимир. Ты должен радоваться ее наказанию, как я. Никакая шлюха не сможет в моем королевстве безнаказанно притворяться рожденной с мастерством. И где же твои птицы? Твои элементы? Огонь? Бум!
Каждый удар словно пронзал кинжалом мое сердце, но я не ушел. Мы смотрели друг на друга, и я кивнул ей, говоря, что она все еще друг. Я помнил, как поцеловал ее, помнил ее мягкие губы. Хотя первый поцелуй был с дочерью барона, что отчаялся прийти к соглашению с отцом. Он был мягким, но осторожным.
Наказание продолжалось, а отцу стало скучно, и развлечение ему надоело. Я шел за стражами, что вели ее в подземелье. Эллен теперь была узницей.
- Отведите ее в комнаты, - просил я. – Он не узнает. Я дам вам двадцать золотых. Дверь будет закрыта, он туда даже не зайдет.
Страж повернул ко мне красное лицо.
- Это того не стоит.
- Тридцать.
Он скривился.
- Сначала покажите.
Я отцепил от пояса кисет и бросил ему в лицо. Мужчина поймал мешочек и заглянул внутрь.
- Говорите, он ее не проверит?
- У него есть дела важнее.
Страж взвешивал кисет на ладони.
- Ладно, Ваше Высочество. Я отведу ее в комнату.
Я следовал за стражами, размышляя, что же станет с Циной, если приказы кронпринца выполняются только после взятки. Таким должен быть король? Платить и угрожать? Такими людей сделал отец.
- Оставьте нас, - сказал я, когда мы попали в ее комнатку, ее редко использовали гости. Конечно, к свадьбе многие комнаты отмыли для важных гостей.
Стражи поклонились и ушли, но я видел блеск в их глаза. Наглость. Оскорбительно.
- Ты ищешь смерти? – спросила Эллен недовольным тоном. Ее руки дрожали, она поправляла платье, чтобы скрыть раны. Ее лицо было в грязи. По щекам бежали слезы, оставляя чистые дорожки. – Если король все узнает, он убьет нас обоих.
- Не узнает, - сказал я. – И он не убьет меня. Он убьет тебя. Попытается. Но я не позволю этому случиться.
