Остров, словно огромный еж, щетинился острыми пиками скал. Дан крепко держал Анни за руку, молча вглядываясь перед собой, словно ждал чего-то. Анни тоже молчала. Она слушала шум набегающих на скалистый берег волн, чувствовала тепло его руки и была так счастлива, что…
Вдруг послышался треск, и перед ними появилась тропа. Как будто огромный великан прочертил пальцем, строя замки из песка. Дан и Анни медленно шли вперед. Остров преобразился — он стал сплошь из хрустального льда — такого прозрачного и чистого, что порой даже кружилась голова. Странно, но было не холодно, а в огромных, выше головы льдинах по обе стороны сверкающей тропинки то и дело мелькали образы и слышались звуки — то шепот, то смех…
Остров рассказывал историю северных богов, историю рода Айварсов, историю саоми. Иногда живущие во льдах картинки выходили наружу, провожая влюбленных и растворяясь вновь. То это был единорог, то старушка саоми.
— Тьма!
Анни обрадовалась чиррхарве, хоть это и был лишь призрак, созданный островом. Тьма тенью мелькнула во всей своей красе — огромный пушистый зверь, даже больше, чем тогда, у саоми. Янтарные глаза призрака долго смотрели на молодых людей, а когда исчезли — так же, как и все видения до этого — впереди показался, наконец, вход в пещеру.
Они остановились и посмотрели друг на друга. Дан еще крепче сжал ее руку.
— Мы вернемся с острова мужем и женой.
Анни ничего не ответила, и они вошли в зал. В центре стояла расписанная символами чаша. Жаль, Лини Нокль далеко. Анни любила историю и древние языки, но ничего подобного не могла сейчас вспомнить.
— Дан?
— Молчи. Просто будь рядом, — прошептал мужчина одними губами.
Дан Айварс был такой… красивый. И родной. Анни хотела подумать о том, как она выглядит — растрепанная от ветра, в забрызганном соленой водой платье, но она не успела. Когда Дан разрезал ладонь о край камня, девушка хотела вскрикнуть, но утонув в его спокойном взгляде, поняла — все так, как и должно быть.
Руны вспыхнули, приняв в себя кровь Айварсов. Чаша наполнилась водой, которая тут же замерзла. Дан протянул ей руки и улыбнулся. Она вложила подрагивающие ладони в его, и только сейчас поняла, что…
Они были не одни! Северные боги, величественные и прекрасные — они стояли вокруг, пели на незнакомом языке, метелью кружа вокруг влюбленной пары. Ноги оторвались от земли. Анни и Дан поднимались все выше — к самым сводам пещеры…
Там, внизу, под ними, танцевали боги Севера. Они двигались по кругу, исполняя ритуальный танец. Пели заклинания. Чертили посохами руны, вписывая имена Королей Севера и награждая обращенных силой, скрепляя их судьбы с тайной своего собственного существования, с морем и с этой суровой, священной землей…
…
Все закончилось так же внезапно, как и началось. Исчезли Боги, видения в прозрачных льдах, шепот заклинаний и напевы, чаши, руны — все эти удивительные чудеса — исчезли, будто их никогда и не было! Что же осталось? Остались они. Но они стали другими, и это было… Непросто. Знание — вот что изменилось в них после ритуала. Теперь они понимали то, что до конца жизни оба сохранят в сердце. Это был груз ответственности за хрупкое, но в то же время такое сильное сердце этого прекрасного мира. Осознанное отношение к тому, насколько он сложен, величественен, и…уязвим.
Эта тайна, этот хрупкий чудесный цветок отныне в их руках, и ничего нельзя изменить. От внезапно нахлынувшего страха не справиться со всем этим они оба, не сговариваясь, бросились друг другу в объятия.
— Дан… Дан, мне страшно!
— Я рядом, любимая. Знаешь, сколько раз я спрашивал маму или отца… Мы ведь знали далеко не все. Сколько раз мы все трое пытались вытянуть из них хоть что-то, что помогло бы разобраться во всех этих тайнах! В детстве нам казалось, что души родителей заморозили злые духи. Поэтому они ничего не помнят и ничего нам не рассказывают…
— Но почему?
— Потому что то, что произошло здесь с нами — таинство. Мы тоже не сможем рассказать нашим детям о том, что знаем сейчас.
— Но как же…
— Ничего. Вырастут. Женятся. Получат дар богов — как мы с тобой. А до этого придется потерпеть. Теперь я понимаю эту печаль в глазах отца и мамы. Я вижу ее в твоих. Анни, я не в силах этого изменить, но обещаю заботиться о тебе и быть рядом. Обещаю делить эту ответственность поровну, до конца наших дней. Я люблю. Люблю тебя.
Больше они не говорили. Исчезли ледяные стены. Боги растворились, оставив несколько сверкающих снежинок, пляшущих в полутьме. Теперь это была небольшая темная пещера, устланная сухим мхом. Пахло травами — как у старушки саоми. Волны снаружи шептали о чем-то своем. Им обоим казалось — они всю жизнь прожили вместе в этой пещере, на острове, затерянном в Ледяном море. У входа калачиком свернулась Тьма — огромный мохнатый зверь, своим бархатным, теплым урчанием перекрывающий шум волн.
— Как она здесь оказалась? И почему…
— Тьма — чиррхарва. Я узнала у саоми. Знаешь — она вообще появляется, где и когда хочет.
— Однажды она спасла мне жизнь, — Дан притянул голову Анни к себе и поцеловал.
