Молодому психологу Полине не спится по ночам.Какой-то незнакомец регулярно шлет ей письма, полные страсти. Он сделал девушку героиней своих эротических грез. И все бы ничего, но незнакомец описывает их совместные ночи так, словно они были на самом деле, словно Полина тоже все это должна помнить. Но ведь ничего не было! Дом, в котором все якобы происходило, куплен совсем недавно. Красное платье она забрала из ателье только что и еще не распечатала. Да, она мечтала, грезила... Кто взломал ее сны?
— Уже восьмой раз за год ставлю стекла. Машина дорогая, новая модель. Не то, чтобы меня это очень напрягало финансово, но, согласитесь, такие вещи немного… бесят, — сидящая передо мной в кресле холеная женщина лет пятидесяти пожала плечами и виновато, но упрямо улыбнулась.
— Соглашусь, — на автомате кивнула я. На этом этапе общения с клиентом я, как правило, соглашалась с чем угодно, даже если клиент говорил мне, что он чувствует себя сиамским котом, и поэтому выходит ночью погулять по крыше и это абсолютно нормально.
— Я просто хочу, чтобы это прекратилось. Я готова заплатить. Много. Сколько скажете, — женщина выжидающе уставилась на меня. У нее были глаза акулы. Слегка удивленной, может быть даже отчасти растерянной — но акулы.
Я незаметно бросила взгляд на ее визитку на столе. Компания «Актион Трейд». Генеральный Директор. Акула и есть. Деловой костюм за 2000 долларов. Блузки под ним нет. Маникюр стоит больше, чем я зарабатываю за месяц. Холодный, прямо-таки ледяной, хоть и несколько удивленный взгляд. И зубы в три ряда. Да-а-а, Полинка. Кажется, ты попала на большие бабки. Вопрос лишь в том, их заплатишь ты — или тебе? Как думаешь?
В темной стеклянной столешнице отразился недоумевающий взгляд из под пластиковых очков и длинной, слегка вьющейся челки. И деловой костюм — куда ж без него. Аж за 3000. Рублей. Да-а. А акула-то, похоже, не шутит. Я снова скосила взгляд на визитку.
— Лариса Вадимовна, а… почему вы решили, что с этой проблемой вам может помочь психолог? — осторожно спросила я.
— То есть вы признаете, что проблема есть?
Я невольно прыснула. Акула шевельнула бровью.
— Это был мой вопрос, — пояснила я. И, так как она молчала, ответила, — Да, конечно, признаю. Восемь стекол за год — это проблема. Но почему вы обратились с ней к психологу?
— Потому что больше никто не помог, — Лариса Вадимовна вздохнула и, наконец, погасила «акулий» взгляд, мгновенно превратившись в милую, еще очень симпатичную и бесконечно озадаченную женщину.
— Я обращалась в полицию. В частное детективное агентство. В охранное агентство.
— Неужели даже охрана не помогла? — по-настоящему поразилась я.
— Последний раз стекло разбил как раз сотрудник охранного предприятия… Совершенно случайно, — пояснила Лариса Вадимовна, поймав мой ошалелый взгляд, — он все оплатил и даже помог отогнать машину в сервис.
— То есть остальные семь раз?.. — догадалась я.
— Тоже случайность. Полиция установила это абсолютно точно. Моя служба безопасности проверила. Семь ничем не связанных между собой эпизодов. Семь совершенно не связанных между собой людей. Семь… теперь уже восемь несчастных случаев. За неполный год.
— Шел по улице и упал на нож восемь раз. Да так неудачно — все горлом, горлом, — пробормотала я, — а священника позвать не пробовали?
— Священник был после пятого раза. Потомственная сибирская колдунья после седьмого.
— Исчерпывающе, — кивнула я, пытаясь понять, не нужен ли священник мне самой. Или тут лучше сработает потомственная сибирская колдунья?
— Вы сможете мне помочь? — вернула меня к реальности Лариса Вадимовна. Взгляд ее снова стал взглядом акулы, холодным и расчетливым.
Я тоже подобралась. В конце-концов, не каждый день в мой офис заходят клиенты, чье состояние определяется числом с семью нулями. Помимо пресловутой клятвы Гиппократа существовал еще и счет за аренду помещения, который нужно было оплатить в недельный срок.
— Лариса Вадимовна, какого рода помощи вы от меня ждете? Вы ведь понимаете, что дежурить около вашей машины я не смогу.
— Разумеется, — хмыкнула она, — мне не нужен девятый несчастный случай с участием девочки-психолога.
— Мне почти тридцать, — оскорбилась я.
— Я и говорю — девочки.
Спорить не имело смысла.
— Вас тревожит эта ситуация, — осенило меня, — я могу поработать с вами, чтобы снять уровень тревоги.
— Да, боже мой, что угодно! Мне абсолютно все равно, что будет написано в этом дурацком договоре. Я просто больше не хочу вставлять стекла в машину. Вам понятно?
— Предельно, — кивнула я, — 3000 рублей в час. Как минимум — десять консультаций. Вас устроит?
Акула взглянула на меня с уважением.
— А вы боец. Слухи оказались правдивы.
— Слухи, слухи, — пробурчала я, включая принтер, чтобы распечатать типовой договор с клиентом на оказание услуг, — они всегда правдивы. И всегда лгут. Когда назначим первую консультацию.
Лариса Вадимовна тяжело вздохнула и полезла в ежедневник.
- Полина, голубушка вы моя! Рад видеть. Как дела, как практика?
…Учителя за глаза звали Профессором Преображенским. Аккуратная бородка, костюм и даже это неизменное: «Голубчик вы мой» (или голубушка, в зависимости от пола), все, за исключением пенсне — вместо него дорогие очки в классической оправе — рождало образ настолько узнаваемый, что человек, попавший к нему в гости, начинал искать взглядом чучело совы и домработницу Зиночку. Добавим к этому, что Учитель, реально, был профессором и жил один в просторной четырехкомнатной квартире, где и держал свой кабинет, и сходство станет полным.