– Формируются определенные связи, особенно когда речь идет о детях. Сейчас что-то подсказывает мне, что нам предстоит много готовить, – сказала она, наблюдая, как Линди старается размазать комок муки по стенкам сосуда. – Умница; мне надо, чтобы ты раздавила все эти комки.
Линди кивнула и продолжила мешать.
– Но как вам удается держать дистанцию? – продолжила Ким.
– В таких случаях, как нынешний, в этом нет необходимости, – улыбнулась Луиза. – Я знаю, что люди, рядом с которыми я нахожусь, ни в чем не виноваты, поэтому мне не приходится прислушиваться к любым несовпадениям или ошибкам. Мне не надо следить за происходящим в семье, выясняя какие-то нюансы. В таких случаях моя роль – это поддержка.
– А когда все заканчивается?
– Я возвращаюсь домой, крепко обнимаю своих детей, плáчу – и иду в следующую семью, которая нуждается в моей помощи.
Это был мир, не доступный для понимания Ким.
– Ведь с вами происходит то же самое, – продолжила Луиза, наливая в чашки кипяток. – Вы тратите все свои силы на раскрытие преступления, а потом все заканчивается, и вы переходите к следующему. – На мгновение она погрустнела. – К сожалению для нас обеих, «следующее» не заставляет себя ждать.
– Нет комков! – крикнула Линди, показывая на муку, растертую по стенкам формы.
Что ж, подумала Ким, по-другому от комков не избавишься.
– Отлично, Линди. – Луиза обняла девочку за плечи, – прекрасная работа.
Увидев перед собой улыбку девочки, Стоун посмотрела на психолога.
– Нет, это совсем не одно и то же.
– Всё в порядке, командир, – сказал Брайант, входя на маленькую кухню; в ней сразу же стало тесно. – Мы можем осмотреть дом.
Ким посмотрела на Луизу, которая понимающе кивнула. Она попытается удержать бабушку и девочку внизу. Полицейские не знали, что могут найти в доме, но наблюдать, как посторонние роются в вещах ее дочери, для Одри будет слишком тяжело.
– Налево, командир, – сказал Брайант, когда инспектор подошла к верхним ступенькам лестницы.
Комната располагалась в передней части дома и была самой большой из всех спален. Два окна делали ее просторной и полной воздуха. Под левым располагалась полутораспальная кровать, застеленная покрывалом с силуэтами зданий на Манхэттене. Под другим окном стояла маленькая кроватка, застеленная розовым бельем с цветами.
Ким представила себе, как мать и дочь вдвоем успокаивают друг друга поздними вечерами, но тут же отбросила эту мысль в сторону. Расследованию она не поможет.
– Я начну с этой стороны, командир, – предложил Брайант, указывая на заднюю стену, вдоль которой стояли два шкафа и туалетный столик.
Стоун кивнула и открыла верхний ящик столика.
Они работали в полном молчании, пока Брайант не позвал ее.
В левой части шкафа, под стопкой джемперов, лежал пакет, наполовину полный презервативами.
– Изыми их, как вещественные доказательства, – велела Ким.
Хотя они и не помогут будущему расследованию, не хотелось бы, чтобы их нашла Одри, разбирая вещи дочери. Это вызовет у нее мысли, от которых не будет ничего хорошего.
Брайант достал из кармана пиджака пластиковый пакет и черный маркер.
– Черт побери, – выдохнула инспектор, посмотрев на перекладину для вешалок.
В дальнем левом углу висела одежда с предыдущего места работы Келли – две синие юбки и две пары изящных черных брюк. Здесь же были блузки с длинными рукавами и два пиджака, в которых девушка ходила в свой предыдущий офис. То, что эти вещи все еще висели в шкафу, говорило о том, что молодая женщина надеялась изменить свою жизнь.
Затем шли пушистые пижамы и платье. Ким легко представила себе, как Келли, уютно устроившись на кровати, читает сказку четырехлетней Линди. Рядом располагались кроссовки, джемперы и джинсы.
И, наконец, с правой стороны на перекладине висела еще одна короткая юбка и три топа, похожих на тот, который Ким видела на мертвом теле.
– Что ты сказала? – переспросил Брайант.
– Вся жизнь на одной перекладине.
Стоун подумала, возвращаясь к кровати и заглядывая под нее, что Келли была хорошей девочкой. Под кроватью она увидела лишь несколько пар обуви и пару сумочек.
Ким подняла матрас и нашла под ним небольшую книжку. Она взяла ее и пролистала. Это была записная книжка, предназначенная для записи хозяйственных расходов.
В начале книжки стояла сумма в 1000 фунтов, записанная как исходящий остаток. Цифра почти в две тысячи была указана как проценты по кредиту.
Стоун присела на край кровати и просмотрела суммы и даты. В первый месяц еженедельно вносились суммы от восьмидесяти до ста фунтов.
После того как сумма указывалась слева, она вычиталась из общей суммы справа. Ким продолжила изучение книжки и заметила, что шесть месяцев назад еженедельные взносы увеличились в среднем до двухсот фунтов. Детектив быстро подсчитала, что девушка уже выплатила 2750 фунтов, а ее задолженность составляла еще больше восьмисот фунтов.
Стоун присвистнула. Ничего себе процентики…
Келли Роу была должна кому-то уйму денег, и Ким хорошо представляла себе, кому именно.
– Пока ничего, – сказал Доусон, положив трубку после разговора со службой социальной опеки.
