– Во сколько вы оставили ребенка?
– В девять, – прозвучал ответ.
По времени совпадает. Констебль почувствовала недовольство, услышав, как завибрировал телефон в кармане у Доусона.
– В чем вы несли ребенка?
– В автомобильной переноске, – ответила женщина.
«Правильно», – подумала Стейси.
– А какого цвета волосы у ребенка? – спросил Доусон, и Стейси начала понимать, к чему он клонит.
Пока Кевин задавал лишь те вопросы, ответы на которые можно было найти, почитав сообщения в газетах или размышляя логически.
Эта женщина выглядела уверенной в себе, достоверной и убедительной.
– Волосы у ребенка светлые, – ответила она.
Правильно.
– А какого цвета был комбинезончик ребенка? – спросил сержант, и Стейси вновь почувствовала вибрацию его телефона.
– Я вас умоляю, офицер. В тот день я много раз меняла ему комбинезоны – то срыгнет, то описается…
– Понятно. – Доусон кивнул. – А его верхняя одежда?
Стейси чувствовала, что он подходит к самому важному вопросу.
– На ребенке был надет…
– Миз Шелдон, а как зовут ребенка? – спросил сержант, приготовившись к броску.
Неожиданный вопрос застал ее врасплох. Прошли две долгие секунды, прежде чем она ответила.
– Питер, – невнятно проговорила женщина и побледнела.
Доусон специально все время говорил о «ребенке», ожидая, когда женщина его поправит, но этого не произошло. Она была слишком занята тем, чтобы сохранить свой невозмутимый вид и не запутаться в показаниях, – и совсем забыла о самой главной информации.
– Зачем вы это сделали? – Стейси не могла больше сдерживаться.
– Я не понимаю вопрос, офицер. Это мой ребенок, мой сын, и я хочу…
– Это не ваш ребенок, – резко ответила Стейси. – Так зачем же вы тратили наше драгоценное время, которое мы могли бы использовать для того, чтобы воссоединить малыша с его настоящей семьей?
Доусон прижал рукой вибрирующий карман. По счету Стейси, это был уже четвертый звонок. Кому-то он действительно был нужен.
Поведение женщины изменилось на 180 градусов. Лицо стало жестким, губы сжались в тонкую линию.
– Я буду гораздо лучшей матерью, чем та, которая выбросила его на холод.
– Вы же не знаете всех обстоятельств, – возразила Стейси, не в состоянии понять женщину, сидевшую напротив.
– Я знаю, что…
– Благодарю вас за то, что пришли, миз Шелдон. Констебль Беллами вас проводит, – сказал Доусон, открывая дверь.
– Может быть, стоит потребовать от нее оплаты нашего потерянного времени? – предложила Стейси.
– И потратить еще больше времени, формируя дело, которое КСП никогда не допустит до суда? – задал Доусон логичный вопрос.
Когда дверь закрылась, а телефон Кевина завибрировал вновь, Стейси с трудом смогла сдержать раздражение.
– Ради бога, Кевин, да ответь же ты наконец, – сказала она.
– Это Фрост, – сказал сержант, хмуро глядя на экран, и включил громкую связь. – Да.
– Чем вы сейчас занимаетесь, офицер? – спросила Фрост, растягивая слова.
– Беседуем с кучей женщин, каждая из которых утверждает, что она – мать этого малыша, – резко ответил Кевин.
– Я, в общем-то, звоню по тому же вопросу. Позволю себе предположить, что если ни одна из них не румынка, то гоните их всех взашей.
Сильный снегопад, который шел последние пару часов, прекратился, и теперь с неба падали лишь отдельные снежинки. Они приземлялись на ветровое стекло и мгновенно таяли, несмотря на понижающуюся температуру.
– Ты положил жилеты в машину? – спросила Ким.
Брайант кивнул.
Стоун сделала поворот и направилась в сторону Лая. Затем свернула налево, в автомобильный «Макдоналдс», и заказала четыре латте с большим количеством сахара.
– Мне столько не выпить, командир, – заметил Брайант, когда она передала ему поднос.
– Тогда радуйся, что это не для тебя.
– А-а-а, опять подкуп и коррупция…
Ким промолчала. Стакана кофе было недостаточно для того, чтобы подкупить или коррумпировать людей, с которыми они собирались встретиться.
Инспектор доехала до Брирли-Хилл и, свернув на Тэвисток-роуд, сказала:
– Вижу трех.
Брайант снова кивнул, и они направились к небольшой группе женщин, стоявших где-то в середине улицы.
– Добрый вечер, дамы, – сказала Стоун, вступая в их кружок. – Хотите кофе?
– Черт, только этого нам здесь и не хватало, – сказала Сал, которая, это было очевидно, была самой старшей из них.
– Не надо так, Сал. Мы давно не виделись. Разве ты не скучала?
Две другие женщины посмотрели друг на друга.
Большинство местных полицейских имели дела с Салли Саммерс. Она уже много лет крутилась в этом бизнесе, и большинство констеблей арестовывали ее за мелкое воровство и приставание к мужчинам. Но дороги Ким и Сал пересеклись задолго до того, как последняя выбрала для себя карьеру на поприще оказания сексуальных услуг.
Женщина была сильно накрашена. Но резкий свет уличного фонаря оставался беспощаден к ней, и никакое количество краски не могло скрыть красные прожилки в глазах. Морщинки вокруг глаз были ранними и совсем не мимическими. Начиная с двенадцати лет, она выкуривала больше двадцати сигарет в день.
– И что мы должны будем сделать за это? – спросила Сал, глядя на кофе.
– Просто взять, и всё. Здесь холодно.
