Пока они шли через цех, их провожало множество любопытных глаз. Когда сидящие за пошивочными машинами обменивались тайными взглядами, казалось, что воздух в помещении трещит от напряжения. Ножные педали остановились и руки замерли, пока работницы внимательно следили за тем, как незваные гости поднимаются в мезонин.
Николае крикнул что-то по-румынски, головы мгновенно нагнулись, и шум возобновился.
Стивен провел их в свой кабинет и закрыл дверь.
– Все наши работницы находятся в стране совершенно легально и имеют полное право…
– Конечно, мистер Робертсон. – Голос Гранта был дружелюбен. – Но мы обязаны реагировать на жалобы. Уверен, что все ваши бумаги будут в порядке. Давайте начнем с полных имен и домашних адресов ваших работниц.
Стивен сел за стол и нажал несколько клавиш на клавиатуре компьютера. Принтер, стоявший рядом с ним, ожил и стал выплевывать распечатанные страницы.
Стейси взглянула краем глаза на первую, на которой значились шесть имен.
Девон вынула страницы из лотка и протянула их Гранту, но констеблю удалось рассмотреть знакомый адрес.
Девон опять встала возле Стейси, а Грант продолжил свой разговор со Стивеном Робертсоном.
– Все они живут в одном и том же доме, до которого мы проследили их вчера, – прошептала Вуд, пока продолжалось обсуждение документов.
– В этом нет ничего необычного, – пояснила Девон. – Бедняги зарабатывают так мало, что не могут позволить себе снять отдельное жилье. Иногда они собираются все вместе, чтобы арендовать небольшой дом.
Стейси вновь прислушалась к беседе, которая проходила за столом.
– Ну что ж, мистер Робертсон, кажется, всё в порядке. Нам осталось только проверить паспорта работниц, но это мы сделаем, посетив тот адрес, который вы нам любезно сообщили.
– В этом нет никакой необходимости, – сказал Стивен, подходя к шкафу для бумаг. Его манера поведения вновь стала взвешенной и неторопливой, а движения – выверенными, когда он взял со стола ключ и открыл верхний ящик. Из него Робертсон достал пачку паспортов, перетянутую резинкой.
Стейси увидела, как нахмурилась Девон, что полностью совпало с ее собственными мыслями.
А именно – с какой стати у него вообще были эти паспорта?
Ким не стала скрывать своего удивления, когда Брайант подъехал к дому, в котором прошло детство Донны Хаммонд-Хилл.
Короткая подъездная аллея в Уолскоте привела их к перестроенному фермерскому дому, к которому с одной стороны была пристроена застекленная терраса. Фасад был отделан деревом и тонированным стеклом. На большой парковке стоял один маленький «Пежо».
– Честное слово, командир, я ничего не понимаю, – сказал Брайант, качая головой.
Ким знала, что он сейчас думает о той каморке, которую Донна выбрала для жилья, вместо того чтобы жить здесь.
– Нам неведомы ее мотивы, Брайант, – заметила она. Красивый снаружи дом еще ничего не говорил о той жизни, которая протекала в нем. Несчастье, страдания и надругательства не были свойственны лишь бедным и неимущим. Им еще только предстояло встретиться с семьей Донны.
Ким постучала в дверь.
Женщине, открывшей дверь, было ближе к пятидесяти. На фоне бледной кожи бросались в глаза красные круги вокруг глаз и каштановые волосы. Она была ненакрашена, а темно-синий брючный костюм и туфли-лодочки говорили о том, что она только что вернулась из морга.
Брайант представил их обоих, и женщина сделала шаг в сторону от двери.
– Вы одна в доме, миссис Хаммонд-Хилл? – уточнила Ким.
Та кивнула и провела их через холл.
– Мне предложили специалиста по работе с жертвами или что-то в этом роде, но я не хочу, чтобы здесь кто-то находился. Хочу остаться одна.
– Мне жаль, что нам приходится вторгаться…
– Не извиняйтесь, офицер. Я сейчас как бы оцепенела с головы до ног, так что лучше задать ваши вопросы, пока до меня не дошло…
На глазах у нее Ким заметила слезы. Значит, до нее уже стало доходить…
Вслед за хозяйкой они прошли на террасу.
– Это мое любимое место в доме, даже в такую погоду, – сказала хозяйка, усаживаясь в единственное плетеное кресло с высокой спинкой.
– У вас очень красивый дом, – заметил Брайант.
На столике, рядом с фарфоровой чайной чашкой и очками для чтения, лежала переплетом вверх раскрытая книга. «А что делала эта женщина, когда к ней в дверь накануне вечером постучался полицейский и разрушил ее жизнь?» – подумала Ким.
– Это любимое детище моего мужа, его дом детства, который когда-то продали, чтобы заплатить долги. Он наслаждался им целый год, прежде чем перенес смертельный инфаркт в возрасте сорока четырех лет. Совершенно неожиданно, без предварительных жалоб или каких-то признаков болезни, – пояснила женщина, опуская руку под стул.
Она достала пару кожаных тапок с пушистым мехом – они очень странно смотрелись на фоне изысканного брючного костюма.
– Сколько лет было Донне, когда умер ее отец? – спросила инспектор.
– Пятнадцать, – ответила миссис Хаммонд-Хилл, отодвигая лодочки в сторону.
– Она тяжело восприняла эту новость? – уточнила Ким.
– Думаю, что нам обеим было тяжело, офицер.
Эта женщина еще не успела как следует оплакать мужа, как возникли проблемы с ее ребенком.
