В 70-х годах XIX в. в нефтяной промышленности России прочно утвердились братья Нобели. За короткое время им удалось существенно увеличить добычу нефти в окрестностях Баку. Они провели нефтепровод от буровых к нефтеперерабатывающим заводам, а от них — к порту. Благодаря этому к 1900 г. Россия по добыче нефти обогнала США.
Этим обстоятельством умело воспользовался Марк Самуэль. В те времена перевозка нефти по морю была делом довольно рискованным и для судовладельцев и особенно для команды. Очень часто корабли взрывались: если одна из дубовых бочек давала течь, то неосторожное обращение с огнем неминуемо приводило к катастрофе. Поэтому многие капитаны вынуждены были набирать команду в мрачных притонах из пьяниц и преступников. Нередко матросы-профессионалы, узнав о том, с каким грузом им предстоит плыть, попросту Убегали с парохода.
Марк Самуэль одним из первых снабдил морские суда, перевозящие нефть, металлическими канистрами — бидонами — и тем самым значительно снизил опасность взрыва. В черноморском порту Батуми он по относительно низкой цене закупал русскую нефть и с помощью своего растущего флота перевозил ее в Индию, Японию и Китай по открытому в 1869 г. Суэцкому каналу. Но вскоре и это его перестало удовлетворять.
Предприимчивый англичанин понимал, что транспортировка неочищенной нефти на специальных танкерах будет более рентабельной, чем в металлических канистрах. Кроме того, после очистки эти танкеры можно использовать для перевозки в обратном направлении риса, чая, джута и других дефицитных товаров. Поэтому Марк Самуэль в 1891 г. заказал русским кораблестроителям в Батуми морской танкер, который бы соответствовал условиям безопасности, предъявляемым «Всеобщей компанией Суэцкого морского канала». Рокфеллер, узнав об этом, заявил протест британскому правительству и компании. Ему сразу стало ясно, что Самуэль, который намерен танкерами транспортировать нефть в Азию за полцены, станет первым наиболее сильным конкурентом всех нефтяных концернов на китайских рынках.
Однако «Всеобщая компания Суэцкого морского канала», искавшая новые источники прибылей, отвергла все притязания США. В 1892 г. сошел со стапелей первый танкер Самуэля, «Мюрекс», водоизмещением в 4 тыс. т, который 24 августа того же года с грузом нефти прошел по Суэцкому каналу, направляясь в Восточную Азию. Уже в конце 1893 г. вступили в строй следующие одиннадцать танкеров, которые должны были стать главной силой в наступлении Марка Самуэля на азиатские рынки. Маленький флот за короткое время вырос в один из самых крупных танкерных флотов мира. Символом компании, в которую превратилась транспортная контора, стала раковина (по-английски — шелл). Банк Ротшильда в Париже, почуявший прибыльность этого дела, охотно предоставлял компании кредиты на постройку танкеров.
Но в Азии действовали силы, которые грозили сорвать планы Марка Самуэля. Рокфеллер сумел к этому времени закрепиться в Китае и начал создавать там филиал «Стандард ойл траст». В Азии у Марка Самуэля появился и другой конкурент, родиной которого была страна тюльпанов. Его жизненный путь был также весьма извилист.
Вильгельм Август Генрих Детердинг должен был со временем унаследовать состояние своих родителей, которые занимались выращиванием голубых тюльпанов, а затем и приумножить его. Однако, прежде чем это случилось, отец его потерял свои владения в Индии и Южной Африке.
Молодой Детердинг стал банковским служащим с окладом 30 марок в месяц. Его направили в Восточную Азию. Там он познакомился с Августом Кесслером, директором «Ройял датч петролеум компани» («Ройял датч»), в то время небольшой голландской нефтяной компании. Кесслер сделал Детердинга своим доверенным лицом и управляющим «Ройял датч». Как раз в это время разгорелась конкурентная борьба на азиатских нефтяных рынках.
Назначение Детердинга оказало значительное влияние как на деятельность самой компании, так и на борьбу за нефть. Настойчивый и ловкий Детердинг сразу завоевал авторитет среди служащих компании и среди нефтяных магнатов — владельцев конкурирующих фирм. «Для меня, — говорил он, — нефтяной бизнес скорее отдых. Он меня развлекает. Я смотрю на него как на вид спорта, и ничто другое меня не занимает». Как бы в подтверждение этих слов небольшую нефтяную компанию Кесслера, которая находилась на грани разорения, он превратил в могущественный концерн.
