На город медленно опускалась темнота, будто тьма пыталась согреть улицы своим большим черным платком. Зажигались фонари, похожие на звезды, а листья продолжали падать с деревьев: сорваться с родной ветки, исполнить завораживающий танец и умереть — этого мига эйфории было им достаточно.
Как же у них все просто! Не нужно сидеть, судорожно выглядывая в окно. Не нужно думать, а ещё — решаться.
Энринна решалась.
Она пообещала это самой себе. А ещё она являлась вирой, а потому была должна. Должна научить свою дочь тому, как надо жить.
Мира называла это благородством.
Но Миры нет рядом, а дочка — где-то там, в кукольном домике цвета неба, с которым Мирэлия сравнила глаза Энринны, в районе, где обычной вире не место. Может быть, дочь там умирает — в этот, данный момент. А Энринна сидит тут, не в силах подняться со стула.
Дефилия начинала вянуть. Наверняка чувствовала приближение зимы. Несколько ярких цветков уже опали и сейчас сиротливо лежали у горшка, словно изгнанные цветами, которые так и продолжали удивлять всех своей красотой.
Энринна безжалостно отправила их в корзину с отходами и, накинув плащ, вышла из лавки, замкнув ту на поржавевший замок. Пора бы его заменить… Но кто позарится на травы?
На травы — никто, а на помещение вполне могут.
Если бы она обладала магией, обязательно бы повесила на него простенькую защиту: Венитор говорил, что такое осуществляется очень легко, и саморучно изготовлял ловушки для воров на лавке с травами. Но те уже давно перестали действовать, и необходимо было ставить новые.
Нужно попросить Лэра.
Но Лэр, похоже, совсем забыл о существовании Энри. Может быть, уехал по очередным срочным делам? Они ведь все, маги, такие — постоянно куда-то ездят, спешат. Раньше Энри и не обращала внимания на отсутствия Лэра, но в этот момент ей захотелось почувствовать на себе взгляд его карих глаз, увидеть рыжие растрёпанные волосы, услышать краткое «Ри», которое обязательно бы ее подбодрило.
Раньше она отлично справлялась самостоятельно.
Вернее, вместе с Кирмой. А потом — с Мирой. С кошкой… Сейчас никого из тех, кто был ей близок, рядом не осталось. Кроме Лэра.
Да и тот — где-то там.
Может быть, рядом с противной Дини. Она ведь тоже теперь работает с вампирами, и, следовательно, с Лэрьером.
Энринна быстро двигалась по улице, то попадая под белый свет фонарей, то отдаляясь от него. Белые пятна на черном платке тьмы будто служили защитными островками. И Энри стремилась задевать как можно большее количество фонарей.
Она, дите тьмы, стремилась к свету.
Но то был свет белый, словно от луны, которая этим вечером полностью скрылась за тучами.
Главное, чтобы Дини ещё не вернулась домой. Будет глупо, если магичка ее заметит. Энринна должна поговорить с дочерью наедине… Или хотя бы попытаться поговорить. Энри сомневалась, что дочка согласиться на разговор, или, более того, сразу во все поверит.
Но уже сейчас у нее начинает проявляться кровь предков. Кровь черная, как платок госпожи Тьмы; вампиры привыкли находиться в тени, а разве в ней имеется место свету?
Энринна шла, кутаясь в красный плащ. Почти как Мира. Почти как Лэр. Но, тем не менее, она вдруг почувствовала себя лишней. Город словно намекал ей, что, несмотря на все те годы, что она прожила здесь, родной она ему не стала.
Ринея мирилась с существованием Энринны.
Она наверняка очень обрадовалась бы, если бы Энри исчезла. Желательно в самом начале своего пути, ещё до того момента, как город покинет Венитор, как Энри родит дочь…
Но ведь это любопытно — наблюдать за чужими несчастьями.
Словно насмехаясь, город показал Энринне край голубого кукольного дома: несколько перил балкона выглядывали из-за невзрачной серой постройки, расположенной рядом. Энри замерла: она была не слишком уверена, что вообще найдет место, где живет ее дочь, и, скорее, следовала интуиции.
Город назначил встречу виры и ее дочери спустя семнадцать лет.
Наверное, ему не терпелось увидеть очередное представление. На деревьях, словно насмехаясь, каркали вороны, верные слуги тьмы. Даже сама госпожа Тьма, постоянная гостья Ринеи, кажется, решила понаблюдать за вирой.
Энринна шла, ощущая ответственность, возложенную на ее хрупкие плечи, шепот ветра за спиной, усмешки ворон и любопытствующие вздохи Тьмы. Она не оборачивалась; ей просто было не до того, чтобы оборачиваться, и потому Энри упорно шла вперед.
Она расскажет своей дочери всю правду.
Кованые ворота в ожидании приоткрылись, и Энринна смело проследовала внутрь двора. Он был почти такой же, как у Венитора: просторный, с высокими красивыми деревьями, покрытыми яркими листьями, которые под светом фонарей выделялись особенно ярко. И Энри поняла вдруг, что у нее все получится. Ведь Вен — он рядом, всегда в ее душе, и он сможет подсказать. Помочь.
Он всегда помогал.
Этому магу можно было доверять, словно самой себе. Ведь именно он тогда спас Энринну от наказания и от гибели.
Вен обязательно подскажет верный путь, ведь Энринна любит его, несмотря ни на что.
