Фотография была выполнена в золотистых тонах. В цвете было что-то арабское, оттенок хны, замечательно сочетавшийся с худым лицом Хадиджи и ее нарядом — белой приталенной курточкой с воротником-стойкой, с вышитыми узорами, напоминавшими кашмирские мотивы.
Она была похожа одновременно на музу эпохи хиппи и на Бегуму, которая сбежала из дворца своего набоба, прихватив его костюм. В нижней части плаката строгая надпись сообщала название духов— «Элегия», форма флакона напоминала лампу Аладдина.
Марк упал на колени.
Она была восхитительна, а он — он чувствовал себя ничтожным земляным червем.
Его скрутило, он исторг весь свой завтрак: омлет, круассаны, апельсиновый сок. Он еще не мог оценить масштабы катастрофы. Но он уже понимал, что попал в жернова адской машины, повинующейся своему собственному ритму, своим собственным правилам.
Дрожа, шатаясь, утирая губы рукавом, Марк дотащился до ожидавшего его такси. Когда он рухнул на сиденье, водитель, протягивая ему бумажные салфетки, воскликнул:
— Ну, с вами не соскучишься, вы…
— Поезжайте.
— Нет вопросов! Мы тут именно для этого.
Марк больше ничего не слышал, его мозг словно погрузили в вату. Пищевод жгло как огнем, сердце, казалось, вот-вот выскочит из груди.
— У вас есть мобильник? Водитель усмехнулся:
— Час от часу не легче. Вы что себе думаете? Вы не лимузин себе наняли, приятель, и…
Марк швырнул пригоршню евро на пассажирское сиденье:
— Дайте ваш мобильный! Водитель бросил взгляд на банкноты:
— Ладно. Не стоит нервничать.
Он порылся в кармане куртки и левой рукой протянул ему телефон. Марк набрал номер Венсана — городской телефон, тот, что стоял возле его кровати. Через восемь гудков великан снял трубку;
— Да?
— Это я, Марк.
— Марк? Ты откуда звонишь? В Париже еще совсем рано, я…
— Я в Париже.
Щуршание простыней, хриплый голос: медведь еще спал.
— Что на тебя нашло?
— Я только что приземлился. Я звоню по поводу рекламы.
— Рекламы?
— Ну да, с Хадиджей. Голос зазвучал яснее:
— Ты видел? Здорово, а? — Он буквально захлебывался от гордости. — Гениальный ход для первого-то раза, как говорится… Я тебя предупреждал… Эта малышка — это новая Летиция Каста. Видел бы ты цифру в контракте!
— Меня интересует сфера охвата кампании: национальная или международная?
Пауза.
— А что? — спросил наконец Венсан.
— Ответь.
Великан устало вздохнул:
— Поездка тебе не помогла. Национальная. Они проводят крупную кампанию во Франции. Потом посмотрят… Это парфюмерный консорциум. Они запускают пакет и… — Он замолчал. — Я не понимаю: тебе-то что? Ты только что вернулся в Париж и…
— Со стороны прессы: что запланировано? Венсан снова вздохнул:
— Классический вариант. Женские журналы, еженедельники… Знаешь, твои вопросы — это…
— Реклама появится в зарубежных версиях этих журналов?
— Нет. В этом смысле контракт очень жесткий. Только Франция и франкоязычные территории.
— Точно?
— Я сам составлял контракты. — Он рассмеялся. — Агент, папуля: что ты на это скажешь? Я стал другим человеком. Полная мутация. А ты, что твоя поездка?
Марк, не отвечая, отключился. Они только что проехали Порт-де-Баньоле. Над окружным бульваром — три плаката с силуэтом Хадиджи.
Эта курточка с воротничком-стойкой придавала ей вид прекрасного ангела смерти.
— Я вас не понимаю.
Издательством, в которое обратился Марк, руководила женщина.
Рената Санти. Это имя звучало как псевдоним, да оно и было псевдонимом. Рената придумала его в самом начале своей карьеры. Тогда она основала издательство «Санти», потом вышла замуж и создала новое общество под фамилией мужа, «Ка-заль». Позже, разведясь и продав свою долю в обоих предприятиях, она могла бы снова взять девичью фамилию. Но тогда никто не знал бы, кто она такая. Поэтому она сохранила свое боевое имя и назвала третье издательство именем своего сына: «Лоренцо».
Тут было что терять, и Марк не был уверен в том, что понимает все до конца. Он работал с Ренатой над многими материалами, которые требовалось срочно переписать, чтобы они соответствовали сводкам новостей.
— Я вас не понимаю, — повторила она. — Краткое содержание очень увлекает. Почему вы отказываетесь?
Марк не ответил. Они сидели в кабинете Ренаты, на втором этаже здания с полукруглыми окнами, расположенного в Шестом округе.
— Если вас пугает объем работы, — продолжала она, — я могу дать вам помощников. У нас есть специалисты. Но я знаю, что вы умеете работать быстро и хорошо.
Марк улыбнулся, услышав этот комплимент. Он дождался следующего вторника, 10 июня, после нерабочего понедельника, чтобы сообщить Ренате о своем решении. А тем временем оправдывались его самые худшие опасения: лицо Хадиджи красовалось на всех стенах Парижа. Он ничего не мог поделать с этой кампанией. Только забиться в нору и надеяться, что Реверди не увидит рекламу, например, в каком-нибудь французском журнале.
— Для нашего издательства это счастливый случай, я давно жду чего-то в этом роде. Дать что-то ударное в беллетристическом жанре. Мы могли бы даже успеть к сентябрю, и тогда новый литературный сезон станет нашим.
