— Он окрасился в три цвета, кроме красного и белого был еще синий, значения которого никто из нас не знает до сих пор. Я тебе больше скажу, у брата демонические рога отрасли, когда он проходил проверку. Матушка тогда думала, что его казнят, как только узнают. Из-за его случая потревожили императрицу мирайя Воскрешенную, чтобы она объяснила, что с ним делать дальше. Она приказала его не трогать и сделать главой клана, как и показал монолит. Приставила к нему Ири — телепата, чтобы брат никогда не оставался один в мыслях. Она сказала, что демона всегда можно повернуть назад к свету.
— Что-то я сильно сомневаюсь в этом, — покачал головой Дэлд. — Даже для тёмных рас демон — нечто запредельное. Что же твой брат такого совершил, что у него демонические рога-то отрасли?
— Будешь смеяться, но ничего. Он родился таким. Как рассказывала мне матушка, причина была в его обостренном чувстве справедливости. Он сам себя разъедал. Сильная ненависть поселила в нём тьму. Он не умеет любить, но ненавидел, как никто другой...
Вайен с грустью посмотрел на календарь:
— И я не хочу проходить проверку монолитом.
— Боишься?
— Есть немного... если монолит окрасится в красный, брат уже не сможет меня защитить. С демонами диалогов не ведут. Многие лисы этого дня ждут, чтобы, наконец, избавиться от безумца. А я... хочу закончить проект. И если уж уходить в бездну, то красиво.
— Вдруг будет как с братом?
— Я в чудеса не верю. Не произошло чуда с тобой, не произойдет его и со мной.
— Но я наконец-то счастлив, — пожал плечами Дэлд. — И не жалею.
Эрдл слегка сжал худое плечо Вайена и вышел из лаборатории. А ученый снова перевел взгляд на календарь и едва справился с дрожью в руках. Ему было страшно, дико страшно, он столь многое не успел, а у него осталось немного времени, чтобы закончить. Надо работать, только так он мог избавиться от панических мыслей.
День сто двадцать седьмой. Лисье посольство. Паучий город.
После случая с Дэлдом и Нэли, Вайен набрал ингаляторов с божественным дыханием веронов. Оно было одновременно гениальным решением и самым простым: избавляло от болезней, исцеляло душу, творило красоту без каких-либо усилий. Но Вайен понимал, что дыхание для него не выход. Большая часть лисьего мира не принимала божественное дыхание веронов, так как считало его очень опасным. Значит, не примет и результаты, достигнутые с его помощью. Да и сам Вайен, работая с дыханием, всегда отбегал на безопасное расстояние, чтобы даже случайно не вдохнуть энергию из ингалятора. Между тем искренне восхищаясь его силой и совершенством.
Вероны представляли ему любые технологии, какие бы он ни попросил. Выглядело странно, но Вайен не задавался вопросом, почему они делали для него исключение и шли ему на встречу. Он думал, что причина в Йенри. Древние всегда поддерживали его клан, иной раз, игнорируя мнение остальных лисьих кланов, словно их не существовало.
Многие лисы считали, что древние вели себя лицемерно, раз поддерживали безжалостного тирана и диктатора, ведь существовали любимчики публики такие как Дейра и Айрос из клана возрождения. В новостях их показывали, на всякие шоу и благотворительные мероприятия приглашали. Лично Вайен называл их желтыми пустобрехами, потому что дела Йенри можно проверить и потрогать, его порой неочевидные решения приводили к результату. Дейра и Айрос только трепаться и умели, зато красиво.
Вайен выполз из своей берлоги, чтобы пополнить запасы припасов на кухне, когда землю хорошенько тряхнуло. Лис едва удержался на ногах. С улицы раздались панические крики. Вайен последовал стадному чувству и выбежал на улицу вместе с бурыми лисами из посольства. Едва взглянув на причину криков, он почувствовал, как страх холодной змей прополз по всему телу.
— Эта тварь посильнее пожирателей, — сказал над его ухом Дэлд.
Вайен ничего не ответил и лишь смотрел вдаль, где виднелась огромная бесформенная туша демона. И маленькая белая точка, которая его раздражала и била в него вспышками света. Раз прилетел мирайя, значит, уровень твари очень высок.
Улицы паучьего города заполнились перепуганным народом. Все смотрели и ждали развязки. Никто из жителей еще не бежал, чтобы спастись. Пока жив мирайя, никто не побежит. Если погибнет, и в бой вступит стая веронов, вот тогда надо бежать. Вероны с такой сильной тварью не справятся, но могут отвлечь его, чтобы город успел эвакуироваться. При битвах на таком высоком уровне существовали негласные правила. Одна тварь — один защитник. Если условие нарушалось, к примеру, приходила вторая тварь, то вмешивался второй защитник. Если преждевременно вмешается кто-то из веронов, пришлют пожирателя. Демоны всегда нечестно играли и непременно воспользуются ошибкой противника.
Даже самая тёмная душа паучьего города молилась за мирайя, потому что если он не выстоит, тварь придет в город и мокрого места от него не оставит. Пощады от демона не ждали. Романтизировали этих тварей только те, кто с ними никогда не сталкивался.
— Зачем он сюда пришёл? — вопрошали в толпе. — У нас же нет никаких сокровищ.
