— С такими способностями и знаниями он не мог долго оставаться в тени. Очевидно, он приобрел их в результате психотравмы. Он новичок в нашей сфере, и дай Бог, чтобы его не взяли под крылышко более опытные.
— Итак, ты его можешь установить, — как о решенном сказал Подседерцев. Когда?
Виктор поставил чашку на стол. Встал, одернул светлые брюки.
— Результат вы узнаете завтра утром, Юрий Михайлович.
— А почему утром?
— Потому что наиболее благоприятное время для такой операции с двенадцати ночи до трех утра. — Виктор сунул в карман пачку сигарет. — Не заставляйте меня объяснять почему, иначе я буду вынужден прочитать лекцию по астрологии.
— Ладно, договорились. — Подседерцев встал. Ростом оказался намного выше и фигурой гораздо крупнее. — Со мной свяжетесь через Сергеева. — Так по давней чекистской традиции от собственного имени произвел себе псевдоним Ролдугин.
Он проводил Виктора до дверей, протянул широкую ладонь.
— Надеюсь, предупреждать не надо о том, что наш разговор… — начал он.
— Не беспокойтесь, никто о нем не узнает, — со странной улыбкой прервал его Виктор.
На том и простились. Подоплеку улыбки он узнал через пять минут, когда, удобно расположившись в кресле, закурил и стал анализировать прошедшую встречу. Только дошел до эпизода с угадыванием термоса на госпитальном столике, как в комнату заглянул «технарь».
— Что еще? — нехотя отвлекся от своих мыслей Подседерцев.
— Борис Михайлович, тут такое дело… — «Технарь» смущенно попереминался с ноги на ногу. — Ну, телись быстрее!
— Запись последнего эпизода… Когда вы вдвоем остались. Накрылась она, короче говоря.
— В каком смысле? — Подседерцев привстал от неожиданности. — Ты что, не записал ни хрена?
— Запись-то есть, да толку. — «Технарь» почесал затылок. — Это не наведенные помехи, клянусь. Я такого в жизни не видел.
— Пошли!
Подседерцев вскочил и, громко топая, прошел по коридору в «технарскую». Пнул дверь.
— Вот смотрите, — высунулся из-за спины «технарь», направил пульт на панель видеомагнитофона.
На мониторе возникла черно-белая картинка комнаты. Окно, кресла, стол. Две темные фигуры, словно вырезанные из картона. Одна на фоне окна, вторая, крупнее — со спины. Двигались, вскидывали темные руки, качали головами. Ни лиц, ни деталей, ни одежды не разглядеть. И ни одного звука.
— Это еще что за немое кино? — Подседерцев стал медленно закипать.
— А звук сразу же накрылся, как вы в комнату вернулись. Это же не звук, а под…6 один. — «Технарь» нажал кнопку на пульте. Из динамика послышались вой и визги, словно бушевала стая мартовских котов. — Я и через фильтры, и по-всякому, Борис Михайлович. Но не наведенные это помехи, клянусь. Я же сразу проверил, ни одного прибора поблизости.
— Ну, блин, шельма! — Подседерцев сжал кулаки. — Экстрасекс хренов… Дэвид Копперфилд!
Он вдруг вспомнил докладные Ролдугина, там среди прочих шуток диверсионного характера у особо продвинутых уникумов было и наведение помех на электронное оборудование.
— А что это было, Борис Михайлович? — вежливо поинтересовался «технарь», сообразив, что молнии в его голову не полетят.
— Правильно сказал, под…6, — усмехнулся Подседерцев. — Но не самое страшное, что могло быть. — Посмотрел на часы. — Ладно, наведи здесь порядок и можешь идти домой.
Сам поехал в Службу. Это у нормальных людей вечером кончается рабочий день. Когда идет активный розыск, самый пик активности падает на вторую половину дня.
Срочно Сов. секретно
т. Подседерцеву
В ответ на Ваш запрос (ШТ — СС № 5696) сообщаем, что капитан Прохоров К. И. в период прохождения службы в 14-й армии прошел подготовку к работе с изделием «Капкан».
В октябре 1994 года в составе отдельной группы обеспечивал транспортировку спецгруза из Закавказского ВО к месту хранения в в/ч 215669, дислоцированной в г. Бологое.
За высокими окнами уже сгустились сумерки. Толстые стекла гасили те немногие звуки города, что прорывались сквозь красную кирпичную кладку. Кремль. Он не уставал поражаться особенной, звенящей тишине, царящей здесь. Если бы не мерный бой курантов, то и само Время умерло бы для его обитателей.
Подседерцев прошелся по кабинету от стола и обратно. Дмитрий Рожухин попытался вскочить, но Подседерцев махнул рукой: «Сиди». Прошелся еще раз, почувствовав особый кайф в этом нехитром приеме.
Ох, как же хитер был Усатый, если придумал прохаживаться за спиной у сидящих подчиненных, крадясь бесшумной рысьей поступью в своих сшитых по спецзаказу сапогах. На ходу думается легче, это любой физиолог знает, да и лица твоего не видно. А подчиненный, он же — обреченный, сидит, сжавшись изнутри, что мыслительному процессу и кровообращению не способствует. Ему думать некогда, все внимание направлено за спину, а от этого у любой скотины от страха все внутри переворачивается, условный рефлекс. И еще сверлящий взгляд в затылок. Холодок от него ползет, словно стволом к коже прикасаются. Ух и велик же был Отчим народов! Не чета нынешним…
