В стене тобольского монастыря рабочий, сдирая старую штукатурку, обнаружил тайник с огромным голубым бриллиантом. Когда-то камень принадлежал последней русской императрице Александре Федоровне Романовой. Григорий Распутин просил императрицу никогда не носить бриллиант… И камень исчез. Историю сенсационной находки подхватывают все СМИ. Известный модельер добивается разрешения на участие бриллианта в демонстрации его новой коллекции. И при огромном стечении народа кто-то умудряется похитить проклятый бриллиант! В водоворот событий случайно оказывается втянута Нина Лановая – успешный врач. Не подозревая, что драгоценный камень стоимостью в миллионы долларов находится у нее, Нина бежит от преследователей… И попадает в мир, населенный шаманами-врачевателями, сектантами-экстрасенсами и могущественными духами.
Британец уже с полгода обитал на Острове Слонов – так этот кусочек суши назвали португальцы.
Грубые, ничего не смыслящие в ценностях чужой культуры, почти пираты, солдаты из Лиссабона упражнялись в стрельбе по скульптурам индийских божеств, которые украшали многочисленные храмовые залы, высеченные в скале. Португальцы сбивали их каменные серьги, руки и носы к священному ужасу островных обезьян. Служители храма, как тени, куда более быстрые, чем выстрелы чужаков, мелькали то в темных провалах каменных ниш, то на горячих скальных выступах.
Португальцы ушли, прихватив с собой статую слона. Жрецы в одеждах цвета войны, стоя на высоком утесе, провожали корабль с барабанным боем, пока тот не скрылся из вида. Лысые черепа старцев нещадно палило солнце, а обезьяны, как дети, шумели и кричали за их спинами.
Но вандалы не смогли перевезти свою кражу на родину – тяжелая статуя из цельного скального монолита так и осталась в Бомбее. С тех пор прошло двести лет.
И вот на остров прибыл отряд Ост-Индской компании под руководством капитана Дж. Уотерса. Когда никого из туземцев не обнаружили, приготовились было отчаливать назад на материк. Но молоденький солдат по имени Рудольф неожиданно захворал.
Парня бил озноб, и скоро стало очевидным, что Руди больше не жилец. Капитан, опасаясь за остальных, приказал перенести умирающего солдата вверх по склону холма, в один из украшенных древними скульптурами гротов, обнаруженных на острове.
Утром капитан наведался туда, где вечером оставили Руди. Но того нигде ни оказалось. Моряки некоторое время прочесывали остров, казавшийся совершенно безлюдным. А потом сели в лодку и вернулись на материк.
Спустя несколько дней Руди очнулся. Он не сразу понял, что звуки песен и бой барабанов, которые назойливым бредом досаждали ему, так же реальны, как и необычная слабость его собственного тела.
Итак, Руди открыл глаза. Прямо над собой он увидел низкий каменный потолок и почувствовал дуновение теплого утреннего ветерка с моря на своей небритой щеке: оказалось, парень лежал на чистой циновке в тени колонны у входа в пещеру. Пение и барабанные ритмы вновь долетели до его еще мутного сознания.
А потом над Руди склонился лысый индус – солдат видел таких сотни на улицах Бомбея – и взял руку больного, нащупав пульс.
– Пить, – не узнавая своего голоса, еле слышно сказал Руди.
Жрец отпустил руку, поднялся. Солдат пытался проследить за ним взглядом. Но оказался слишком слаб – для этого нужно было бы лечь на бок, а его тело не подчинялось воле и пребывало в состоянии сладкого равнодушного бессилия.
Старец вернулся, протянул деревянный стакан к губам солдата. Руди стал жадно пить. Казалось, с каждым глотком чистой холодной воды в него проникала энергия жизни.
– Спи, – произнес жрец, как показалось солдату, на английском языке.
И Руди уснул…
Вскоре он совсем поправился. До Бомбея было всего шесть морских миль. Но как преодолеть их? К тому же солдат не спешил вернуться к прежнему образу жизни. В своем новом положении пленника Острова Слонов парень находил много привлекательного.
Он с удовольствием ел дважды в день чечевичную похлебку, пил одну лишь воду, добывал манго и кокосы, и все казалось ему необычайно вкусным и забавным.
Монахи начинали день ранним утром с традиционных танцев и песен, которые должны были будить хозяина острова – Шиву. Руди с любопытством чужеземца наблюдал за ритуалами. Относились к нему здесь вполне доброжелательно.
– Скажи, монах, ты так и умрешь на этом острове? – спросил однажды Руди того самого индуса, которого увидел в первую минуту своего выздоровления.
– Зачем мне другое место? Ведь истина обитает в моем сердце, – уклончиво ответил тот.
– Как хотя бы тебя зовут? Я должен знать имя своего спасителя.
– Зачем тебе имя простого пуджари? Если ты ищешь истину, имя не имеет значения.
Странное дело, индус говорил на своем языке, которого не знал британец, а британец – на своем, но они понимали друг друга!
Руди пользовался полной свободой передвижения – в пределах острова, конечно. Юноша исследовал его пядь за пядью. За ним как наблюдатели Шивы всюду следовали обезьяны. Но на этом клочке земли, омываемом водами Аравийского моря, переходящего в океан, не имелось ничего примечательного, кроме святилищ, вырубленных с незапамятных времен в скалах и представляющих собой несколько разных по величине залов с изваяниями и резьбой по камню.
Сами монахи называли свой остров «домом Шивы» – божества из верховной триады буддизма. Руди ощущал странное волнение, когда бродил по пещерным храмам, меж огромных изображений плечистых индийских божеств из гладкого, отшлифованного веками камня. Везде он встречал фигуры, помеченные вездесущим «третьим глазом»: самого Шиву, его сына Ганеша с головой слона, Хаягриву, Махакалу, Яму, Самвару, Шри Дэви… Жрец с почитанием в голосе называл Руди каждое из имен, рассказывал о связанных с ними легендах. Гулкие залы, освещаемые только факелом в руках провожатого, источали прохладу и покой.
