Голова его тут же покатилась по каменным плитам конюшего двора, и центурион приготовился казнить следующего провинившегося. В тот день лишились голов, помимо прочих, признавшиеся в прелюбодеяниях с императрицей сенаторы Титий Прокул, Юнк Вергилиан и Ветий Валент, префект пожарной стражи Декрий Кальпурниан, а также начальник императорской школы гладиаторов Сульпций Руф. Когда очередь дошла до актера Мнестора, мим рванул на себе тогу и, показывая следы от Мессалининых плетей, заголосил:
– Ты же сам, Божественный, распорядился, чтобы я неукоснительно выполнял все приказания твоей супруги!
– И-истина в его с-с-словах, – согласился Клавдий. – Мим не в-виновен, мима н-н-нужно отпустить!
Но Нарцисс склонился к императору и укоризненно прошептал:
– Истребив стольких именитых мужей, незачем жалеть какого-то лицедея. Совершал ли он столь тяжкое преступление по своей воле или по принуждению – уже несущественно.
Голова актера Мнестора полетела в общую кучу. Когда со списком было покончено, Нарцисс задал вопрос, больше всего занимавший его все это время:
– Что Божественный думает делать с Мессалиной?
Замявшись, пресытившийся казнями император проговорил:
– П-передайте несчастной, ч-ч-чтобы она явилась завтра п-п-представить свои оправдания.
Зная лживый и изворотливый характер императрицы, Нарцисс никак не мог допустить встречи супругов. Поэтому, почтительно поклонившись, он вышел от подобревшего Клавдия и в сопровождении центурионов сразу же направился к находившемуся во дворце трибуну.
– Император повелел немедля умертвить Мессалину, – безапелляционно заявил он.
Распутница ждала решения своей участи в садах Лукулла. По злой насмешке судьбы, Валерия пришла умирать именно сюда, где из-за ее каприза закончил свои дни их прежний владелец. Раскинув руки, Мессалина лежала на траве под великолепными деревьями, которые так берег Азиатик, и безутешно рыдала. Осознание неизбежного краха наполняло ее душу мертвенным ужасом. Матрона Лепида, почувствовав, что близок конец, пришла к дочери, чтобы вместе с ней разделить ее горе. Гладя Валерию по вздрагивающей спине, она глухо говорила:
– Твоя жизнь кончена, девочка моя, и все, что тебе остается, – это сделать смерть свою достойной. Сойди без страха к Гекате, и Великая Темная Мать примет тебя, как любимую дочь.
