При всем при том, Эуген являлся едва ли не лучшим учеником среди всех послушников этого года. Науки давались ему легко, хотя в этом, по мнению Герды, сказывался не только его врожденный талант, но и отличная домашняя подготовка. Скорее всего, он был из дворянской семьи, возможно, даже из аристократической. Герда не удивилась бы, узнай, что Эуген носит какой-нибудь громкий титул. Но главное - в отличие от нее, он был из семьи магов и в Коллегиум прибыл, зная, что его ждет, и как этому противостоять. То, чему другие учились на собственной шкуре, - ведь не у всех был кто-то, учившийся в Коллегиуме до них, - было известно ему заранее, и, более того, он был к этому готов. Возможно, поэтому жизнь в Коллегиуме давалась ему куда легче, чем многим другим. Во всяком случае, он именно жил, а не боролся за выживание, как это делала Герда. Но и это не все.
Дар Эугена раскрылся еще до поступления в Коллегиум, и он не должен был проводить долгие часы в медитации, пить яды и тратить время на другие бесполезные вещи. Все свое время он уделял развитию Дара, набирая мощь и оттачивая те заклинания и арканы, которые, благодаря родичам, знал с детства. Герда вообще не понимала, зачем ему Коллегиум, если он и так уже знает и умеет все, что может потребоваться от колдуна. Несколько позже, из опасливых разговоров других послушников она узнала причины, по которым такие люди, как Эуген все-таки поступают в Коллегиум. На старших курсах изучаются крайне сложные заклинания, - из тех, которыми невозможно овладеть самостоятельно, - и адепты приобщаются к так называемому "книжному знанию", к той части магического искусства, которая пришла к колдунам из глубины веков, как наследие перволюдей. Это многое объясняло, но еще важнее было то, что выпускники Коллегиума формировали иерархию колдовского сообщества. Без диплома Коллегиума нельзя было и мечтать, подняться в этой иерархии так высоко, как требует твое честолюбие. Для Герды это стало неприятным откровением, а Эуген все это знал с самого начала. Колдунам со слабым даром не было пути в Орден. Людям без связей было не подняться в нем достаточно высоко.
У Эугена в этом смысле было все, о чем другие могли только мечтать. Он обладал сильным и к тому же рано проснувшимся даром, был красив - высокий, широкоплечий брюнет с синими глазами, - и талантлив, получил отличное домашнее образование и, судя по всему, происходил из семьи, обладающей значительной властью в сообществе колдунов и вне его. Имея такие сильные аргументы, вел он себя соответствующе.
- Привет, Маргерит! - глумливо улыбнулся ей Эуген, когда на следующий день после своей первой в жизни экзекуции, она, прихрамывая на обе ноги, тащилась через заснеженный сад в библиотеку. - Сильно болит?
- Тебе-то что? - огрызнулась Герда.
- Да, мне, собственно, плевать, - усмехнулся роанец. - Это я из вежливости. Но, если не разводить куртуазности, хотел сказать, Марго, что мне понравилась твоя жопка. Очень она у тебя ладненькая. Я бы не отказался пощупать. Так что, не забудь, сказать, когда перестанет болеть. Я буду ждать!
С тех пор он "кружил" над ней, как стервятник над падалью, и самое неприятное заключалось в том, что в его глазах она и была, если уж не падалью, то непременно подранком. Он донимал ее скабрезными шутками, причем не только наедине, но и при других послушниках, старательно делавших вид, что они ничего не слышат и не видят. Он никого не боялся и, уж тем более, не стеснялся. Он делал, что хотел - шлепал Герду по заду или хватал ее за грудь, - и говорил, что в голову придет. Обычно что-нибудь мерзкое или грубое, и весь ужас ее положения заключался в том, что он не шутил. Он говорил, что думал, откровенно объясняя ей, кто она, и что он хочет с ней делать.
- Вчера посмотрел, как тебя секли, - сказал он ей после второй экзекуции, - а у тебя, оказывается, не только жопка аппетитная, у тебя и между ног все очень мило оформлено.
Услышав это, Герда живо представила, как выглядела сзади, когда ее привязали к козлам для бичевания, и у нее непроизвольно потекли слезы.
- Такая чувствительная? - удивился роанец. - Надо же! А я думал, вам шлюхам приятно, когда такой парень, как я, восхищается их прелестями.
- Ничего, Маргерит, - сказал он, оставляя ее плакать под проливным дождем, - все у нас впереди. Ты еще ляжешь под меня, и встанешь передо мной на колени. Такие, как ты, должны знать свое место. И место это всегда внизу! На коленях или на спине.
