— Ты не знаешь, кто я, кто мой учитель, и что я умею.
Урэш вопросительно поднял бровь, Мальва ничего не добавив и не объяснив, отвернулась к пленным.
— Урэш?!
Ранит вышел и стал перед учителем.
— Я искал вас, учитель.
— Все восемь лет? — Мьун нахмурил брови, но глаза его были счастливы, он скучал по светлому сорванцу!
Урэш утвердительно кивнул и получил крепкий шалбан.
— Дурак! — с чувством и гордостью, прошептал светош, крепко того обнимая.
Мальва смотрела на сцену воссоединения с каменным лицом. Урэш поймал ее взгляд и, отстранился от светоша. Он увидел там все, и даже больше, он не сомневался, что это Богиня играет в свои игры.
— А я смотрю, на лице у тебя шрамов прибавилось.
— Они были достойными противниками, — ответил ранит.
— Несомненно! И что же рыжая? Как ты попал сюда вообще?
Пока Мьун разговаривал с учеником, дракон решил не терять времени и продолжить допрос. Мальва отвернулась от учителя и найа, и встретилась с взглядом молодого горгулья. Парень был красив, даже очень: блестящие кудри его были завязаны в высокий хвост, и перевязаны, чтобы не елозили по спине. Взгляд по юному мягкий, но в то же время жесткий и стойкий, изучал и располагал к себе спокойствием — обещанием рассудительной личности. Из-за теплой одежды фигура не была видна, но по осанке было ясно, что он воин. У горгуль не было мужчин, что не занимались боевым искусством. Мальва даже заметила, что они разработали свой стиль боя, и довольно эффективный и практичный.
«Как же ты вырос. Каким красавцем стал! Вот бы сейчас подойти и обнять тебя! Крепко-крепко, чтобы ребра трещали».
Мальва опустила голову, делая вид, что смущенна от взгляда парня, на самом же деле пряча скорбно укушенную губу и складку меж бровей. Сейчас она просто забудет обо всем, и расплачется, как настоящая светлая панночка.
«А что, я права не имею поплакать?! Если даже не имею право сказать привет брату и учителю?!?»
«Не при всех, потом», — сама себе ответила девушка и, накинув капюшон, вышла из шатра.
«А что ты хотела? Что еще ждала?! Что узнают и такой? Что увидишь, и станет легче? Нет! Станет легче лишь тогда, когда станешь для них Мальвой, а не чужой, и хватит на морозе щеки мочить», — уже слегка гневно подумала горгулья, вытирая соленую каплю рукой.
— Девушка!
Мальва остановилась.
— Вы забыли.
Черноволосый юноша подбежал к ней и, передав в руки железный кинжал с деревянной ручкой, расписанный умелой рукой, радостно улыбнулся.
Мальва проиграла.
Девушка, скривив лицо, разрыдалась как маленький ребенок, не думая ни о чем. Парень, прижав ее к себе, укусил за ухо.
— Ай! — все еще ревя, ойкнула девушка. — Больно же!
Горгуль опять задорно улыбнулся, утыкаясь носом в пух шубы на плече девушки — парень, несмотря на то, что был меньше Мальвы на шесть лет, в свои четырнадцать перерос ту ростом. Мальва тоже обняла Жэррма и улыбнулась широкой улыбкой. Как же приятно! Минуту назад и не мечтала о тепле его объятий.
— А подарок свой чего мне тычешь?
— Так для красоты момента!
Мальва фыркнула в шерсть его куртки и тихо спросила:
— А узнал как?
Юноша все тем же тихим, и немного загадочным шепотом ответил:
— Так… у тебя, сестра, такое лицо кислое, тебя хоть в тело мамонта одень, все равно просвечивать будет.
Бегать он с тех пор стал еще лучше.
Да и кривится так же, когда по лбу получает…
Вечер наполнялся звоном колокольчиков на дверях — усталые горожане уходили отдыхать в дома — скрипом чердачных окон столовой, кои тревожил воодушевившийся ветер, рассыпая белую крупу в разные стороны, и звонким смехом молодых, которые были неугомонны и бодры почти всегда.
Ан нет. Не все. Это Мальва слушала истории Жэррома и вторила его радостному смеху. Наконец он смог поведать о забавных эпизодах своей жизни, что проходила без нее! Юноша был по-настоящему счастлив! Молодые горгульи из лавки мастериц раздосадовано вздыхали, поглядывая на посиделки Жэррома и Мальвы, через толстое стекло витрины маленького зала общей столовой. В этом зале обычно обедали дети, или те, кому не хватало места в общем.
— Эх… такая страшила, а он перед ней…
— Да ладно, девочки. Понятно уже: раз красивый, значит тупой!
— Точно. Разбегаемся, а то мамки орать будут.
По пышному снежному покрывалу у стены дома потек след от меховых накидок, а с окна, с обратной стороны которого царила теплая атмосфера, лился неяркий свет самодельной свечи, отражаясь на потревоженных снежинках.
— Ну а ты? Где ты была? Что видела? Это ведь не книжки читать. Я вот уже столько начитался, что кажется странным отсутствие на моем лице морщин.
— Я… сначала бесцельно скиталась по лесу…
— Интригующе…
— Будешь перебивать — составишь компанию жаарррам.
Юноша засмеялся:
— Мы с ними не ладим. Кто-то из нас пострадает точно!
— Ты будешь привязан к дереву. Сопоставь шансы.
— Ну ладно, пошутили, так что?
Мальва попыталась отпить из широкой, круглой кружки, в которой, источая пар и божественный запах зелени, ждал своего часа бульон с жирными кольцами на поверхности.
«Нет, еще горячий. Лес… лес… а что там было интересного… да ни…»