Оглашают показания Тупицына на предшествующем суде, и выясняется тут же, что, если верить прежним показаниям Тупицына, то повреждения на БМВ Чубайса он увидел уже в боксе гаража. Адвокат Закалюжный пытается добиться, с чем связана такая смена показаний.
До того отвечавший уверенно и просто, Тупицын неожиданно меняет тон на оправдательный: «Я и сейчас как бы… Сашка открывал гараж, чтобы ее ставить, вот я и сказал про бокс. А вообще я ее перед гаражом видел…».
И осталось неясным, почему прямо в зале суда поменял свои показания водитель Тупицын? Для чего он подчеркнул вдруг, что увидел поврежденную машину БМВ не в гараже РАО, как говорил прежде, а у въезда в гараж? Да потому что прежние его показания подтверждают основную линию защиты: расстрелянную машину Чубайса, спешно уничтоженную как вещдок, никто из независимых свидетелей не видел ни на месте происшествия, ни на дороге. Следовательно, расстрелять ее могли в любом укромном месте, в том же гараже.
Всякий раз, когда дело о так называемом покушении на Чубайса рассматривается в судах, в обвинительном заключении всплывает имя сына полковника Квачкова — Александра, которому в момент покушения было около тридцати, и он работал тогда охранником в банке. Получалось, что в его отсутствие судили вроде бы как и его, пропавшего без вести сразу после покушения. И вот впервые, исчерпав уже все аргументы, обвинение решило представить присяжным заседателям и этого, по версии следствия, участника событий 17 марта 2005 года на Митькинском шоссе.
В зал ввели нового свидетеля — Александра Борисовича Зубкова, который работал вместе с Александром Квачковым в банке «Совинком». Он-то и должен был, по замыслу обвинения, представить суду истинное лицо современного молодого террориста.
Прокурор: «Что представлял из себя Александр Квачков как сотрудник?»
Зубков: «Нормальный парень. Исполнял свои обязанности нормально. Ничего такого я за ним не замечал».
Прокурор: «Александр Квачков физически был как развит?»
Зубков: «Он на 15 лет был моложе меня, но похож был на меня нынешнего. У него большой живот был. Я не думаю, что он был сильно физически развит».
Прокурор: «А по огневой подготовке как он?»
Зубков: «Я могу только одно сказать: когда мы стреляли, первая проба была всегда за счет банка, то есть патроны покупали за счет банка. Если не отстрелялся, то на следующий раз за свой счет. Так вот Саша всегда за свой счет стрелял».
Прокурор: «Это о чем говорит: он хороший стрелок или плохой?»
Зубков: «Ну, вообще-то хорошие стрелки с первого раза отстреливаются».
Прокурор: «Александр Квачков высказывал когда-либо свои критические взгляды?»
Зубков: «Да он политикой вообще не интересовался».
Обвинение решило представить Александра Квачкова в портретной раме молодого террориста, рассчитывало, что у охранника банка Александра Зубкова, которого приучают ненавидеть всякого нарушителя спокойствия богатых мира сего, сработает собачий рефлекс ярости к одному из тех, кто подозревается в покушении на жизнь основоположника богатств и процветания всех олигархов страны. Но прокуратура обманулась в ожиданиях. Охранник Зубков оказался честным человеком. И вместо кровожадного боевика Квачкова-младшего в его рассказе предстал добродушный увалень, рыхлый, с пузцом, круг интересов которого ограничивается кроссвордами и футболом, причем он совсем не интересуется политикой и настолько плохо стреляет, что постоянно сам платит за патроны во время зачетных стрельб…
Впрочем, это не единственный провал в режиссуре обвинения, случившийся в тот день на суде. Прокурор возвестил о предъявлении присяжным заседателям очередной партии вещественных доказательств, собранных на даче Квачкова. Надо сказать, что за время судебного процесса у многих в корне поменялось отношение к понятию «вещественное доказательство», как прямому материальному подтверждению причастности к преступлению лица, которому принадлежит то, что признано вещественным доказательством. Но это понятие здравое и правовое, у прокуроров же своя логика, сугубо прокурорская. Согласно ей, вещдоком может быть признана любая вещь, если того пожелает следователь. А если следователь того не пожелает, то из вещдоков любая вещь может быть исключена, если она свидетельствует о чем-то, прямо противоположном умозаключению следователя. Короче, если вещдок мешает следствию — это не вещдок. Вспомните БМВ Чубайса, который в число вещдоков не попал, потому что противоречил версии следствия и показаниям потерпевших.
Прокурор Каверин начинает потрошить коробки. Разрезает первую, долго шуршит пакетом, будто гоняет по дну коробки забравшуюся в нее мышь, потом извлекает нечто, торжественно объявляя: «Изъятая на даче Квачкова куртка из синтетического материала черного, серого и белого цветов». Каверин бодро трясет пыльным тряпьем перед присяжными.
