— Тебе нелегко будет справиться с этим кораблём без нашей помощи, — уже серьёзно закончила Тиш, протягивая ему точёную руку. — Соглашайся, Эдвард, это будет хорошо для всех нас.
Грир ещё немного помедлил, демонстративно вздохнул и махнул рукой. И сжал тонкие пальцы Тиш в своей большой ладони под ликующие вопли пиратов. А потом неожиданно поднёс руку женщины к губам и поцеловал, пристально глядя ей в глаза.
Тиш опустила ресницы под этим пылающим взглядом и прошептала, будто не чувствуя, как напрягся рядом с Гриром Моран, а рядом с нею — Дидье:
— Что ты носишь на шее, Эдвард?
И на миг коснулась ладонью его груди под сукном камзола.
Все вокруг опять затаили дыхание.
— Я? — вздрогнув, охрипшим голосом переспросил Грир и машинально выдернул из выреза камзола цепочку с массивным золотым крестом на ней.
Тиш проворно сняла с шеи собственный маленький бриллиантовый крестик на серебряной цепочке и порывисто протянула ему.
— Я хочу, чтобы ты стал моим братом, — вымолвила она едва слышно, и на ресницах её блеснули слёзы.
Грир молча наклонил голову, чтоб она надела крестик ему на шею. А выпрямляясь, вновь с усмешкой повторил:
— Лисица!
Близнецы завопили и запрыгали в каком-то неистовом дикарском танце, и Тиш тоже засмеялась, вытирая глаза. А потом весело оглядела обступивших её корсаров:
— Добро пожаловать на Калиенте!
Ром, конечно, полился рекой. Дидье быстро развёл костёр, зазвенела гитара, Лукас потащил всех желающих купаться к подзёмным источникам, а в полосе прибоя Марк горделиво демонстрировал Гриру возможности чудо-лодки. Тиш, сидя у костра, задумчиво расправляла пальцами непослушные кудри.
— Дидье, — тихо позвал Моран, возникая за спиной старпома «Маркизы», деловито подкладывавшего в костёр обломки досок. — Мне нужно поговорить с тобой. Пожалуйста.
Тот холодно оглядел его, вздёрнув брови, помедлил, но наконец поднялся, успокаивающе кивнув насторожившейся Тиш.
Оба отошли подальше от костра и шума, туда, где ласково шелестели на ветру листья огромных пальм.
Моран потоптался на месте и вдруг выпалил, исподлобья глядя на Дидье:
— Простишь?
Тяжело посмотрев на бывшего товарища, Дидье тоже немного постоял молча, а потом почти без размаха коротко и беспощадно ударил его в лицо.
— Вот теперь прощу, — сказал он спокойно.
Сидя на песке, Моран ошалело потряс головой, выплюнул кровь и криво усмехнулся, подымая упрямые глаза:
— Бей ещё.
— Хватит, — проворчал Дидье и, шагнув вперёд, протянул ему руку, за которую тот растерянно ухватился, подымаясь на ноги. — Хорошего помаленьку. Сам ведь небось извёлся, дурак… Знаю я тебя. — Он, как ребёнку, взъерошил Морану волосы. — Зубы-то целы?
— Целы, — пробормотал Моран, прерывисто вздохнув, и на мгновение зажмурился. — Спасибо.
— Обращайся, — фыркнул Дидье и похлопал его по плечу. — Я завсегда готов дать в морду, когда надо, друг.
Моран тоже неуверенно улыбнулся. А потом с беспокойством спросил:
— Слушай… а что теперь будет? С вами? С тобой?
— Я при Тиш буду, — не раздумывая, ответил Дидье. — В трактире этом. А близнецы… — Он снова фыркнул. — Вашему кэпу не позавидуешь, если они при «Маркизе» останутся. А они останутся. Это вся их жизнь. А моя жизнь… — Он опустил голову и просто закончил. — Моя жизнь — она.
— А как же, как же у тебя с ней будет? — взволнованно заговорил Моран, схватив его за руку. — Она… полюбит тебя наконец?
— Вряд ли, — тихо отозвался Дидье, пожав плечами. — Любовь — такая штука, друг… или сразу, или никогда. Хотя…
Он не договорил. От костра к ним шла Тиш — в просохшем платье, на ходу закручивая волосы в пучок на затылке.
— Эй, вы что тут? — окликнула она их негромко и тревожно. — Всё в порядке?
— Лучше не бывает, Маркиза, — заверил её Дидье, широко улыбнувшись.
— У вас вид какой-то… странный… — проговорила Тиш, сдвигая брови и внимательно разглядывая их обоих. — Вы что, беспокоитесь о том, как всё будет дальше?
Возникший за её спиной Грир тоже, казалось, напряжённо ждал ответа.
И Моран, судорожно вздохнув, затаил дыхание, глядя в ясные, как солнечный луч, глаза Дидье Бланшара.
— Маркиза, — горячо вымолвил Дидье, прижимая к груди ладонь. — Ты разве забыла, что сказано в Священном Писании? — Он сосредоточенно нахмурил брови, подняв глаза к потемневшему небосводу, и наконец проговорил: — Не заботьтесь о завтрашнем дне, ибо завтрашний день сам будет заботиться о своём: довольно для каждого дня своей заботы. Так-то!
Он обвёл смеющимся взглядом совершенно онемевших Морана, Грира и Тиш, а потом весело закончил, подмигивая им:
— Но Господь не сказал, что в каждом дне должно быть время для вина и песен! И для любви!
Он крепко обнял одной рукой Тиш, а другой — Морана, и наконец засмеялся, когда Грир неловко сгрёб в охапку всех троих.
Дидье Бланшар и без проповедей кюре Гийома точно знал, что Господь Вседержитель просто забыл это добавить.
Или же пресвятые апостолы не успели записать.
Моран, вне себя от нетерпения, колотил в дверь трактира «Калиенте». Позади него возвышалась закутанная в тёмный плащ мощная фигура Грира.